Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

перехвачу луханский автобус, можно поездом до Морено, а там что-нибудь найду…»

Автобус взревел мотором и ушел в ночь, волоча за собою хвост дизельного перегара и быстро утихающий гул. Жерар достал карманный фонарик, который догадался купить на Пласа Онсе, осветил мостик через кювет и столб с покосившимся указателем: «Кинта „Бельявиста“ – 3 км. Приватная дорога, проезд воспрещен».

Здесь, очевидно, дождь лил основательно; покрытое гравием полотно «приватной дороги» было сухим, но в кюветах блестела вода. Опьяняюще пахло эвкалиптами, свежестью полей и мокрой землей, остро сияли крупные умытые звезды. По правую руку, подобно свету встающей луны, разливалось в небе электрическое зарево столицы.

Жерар шел, бодро размахивая легким саквояжем, с удовольствием прислушиваясь к сонному шепоту эвкалиптов и хрусту гравия под ногами. Теперь, когда решение было принято, он верил в его правильность, в то, что все устроится к лучшему. Если раньше каждое напоминание об Элен было для него почти мучительным, то сейчас он думал о ней с искренней нежностью и давно не испытываемым нетерпением. В этот вечер, в тишине омытых весенним ливнем полей, он чувствовал себя моложе на десяток лет.

Калитка оказалась не заперта, он вошел и по-хозяйски задвинул за собой засов. В темном туннеле аллеи еще крепче казался горьковатый аромат эвкалиптов, из-за густых зарослей жимолости просвечивали огни дома и слышалась музыка – Беба, очевидно, сидела у радио.

В ответ на его звонок где-то в комнатах басовито залаял Макбет. Музыка тотчас же оборвалась.

– Кто там? – раздался через несколько секунд настороженный голос Бебы.

– Это я, шери, – со стукнувшим вдруг сердцем отозвался Жерар. – Я ведь обещал, вот и приехал…

Голос за дверью ахнул, послышалась торопливая возня с запором, и Беба повисла у него на шее – ему пришлось внести ее в холл. Макбет, рассвирепевший не на шутку, прыгал вокруг с оглушительным лаем, гремя ошейником и норовя ухватить пришельца за брюки.

– Да хватит тебе! – крикнул наконец Жерар, оторвавшись от Бебы. – Куш, Макбет! Ты что, не узнаешь, что ли? А ну, поди сюда… Поди сюда, Макбет, ну довольно, довольно…

Пса с трудом увели в столовую и там успокоили соединенными усилиями, убедив в добрых намерениях позднего гостя. Гладя дога между ушей, Жерар поднял голову и посмотрел на сияющую от радости Бебу. В своей черной с золотом пижаме она выглядела сейчас еще соблазнительнее, чем он представлял ее себе двадцать минут назад.

– Если бы ты позвонил, Херардо, – тараторила она, хлопотливо и бестолково накрывая на стол и роняя то нож, то салфетку, – я бы выехала тебя встретить…

Жерар подошел к Бебе сзади и обнял ее, поцеловав в затылок.

– Незачем было меня встречать, я отлично прогулялся, подышал воздухом. У вас тут был сильный дождь?

– Пусти, Херардо, пусти, погоди минутку… Дождь? О да, был страшный ливень, часов с двух, как раз во время сиесты… Я так чудно поспала, под дождь всегда хорошо спится. Ты что хочешь на ужин?

– Тебя, – улыбнулся он. – Тебя, и ничего больше.

– Хорошо, но поужинать ты должен. Серьезно, Херардо, что тебе приготовить?

– Ну, если уж тебе так хочется повозиться на кухне, то сделай омлет из двух яиц и завари кофе, побольше и покрепче. Донья Мария уже спит?

– Наверное. Ничего, я приготовлю все сама…

Жерар прошел в свою комнату, разложил вынутые из саквояжа вещи – туалетные принадлежности, жестянку табака, несколько книг, потом принял ванну и переоделся.

В столовую он вышел в домашней куртке серого сукна с темно-синими шелковыми отворотами, которую обнаружил в своем шкафу, – очевидно, это был подарок.

– Нравится? – улыбнулась Беба, входя с подносом и оглядев его. – По-моему, тебе идет.

– Слишком уж шикарно, пожалуй? Ну садись, садись, я проголодался…

– Одну минутку, я нарежу томаты…

Жерар улыбнулся – то же меню, вкусы Бебы не изменились. Ни в еде, ни в музыке: из гостиной доносились приглушенные вопли джаза.

– Ты все же слушала бы хоть иногда что-нибудь приличное, – сказал он Бебе.

– Ладно, когда-нибудь послушаю, – согласилась та. – Садись, Херардо, все готово…

Они сели друг против друга, разделенные полированной поверхностью стола, в которой отражалась старомодная хрустальная люстра. Прожевав несколько кусков, Жерар решительно поднялся и перенес свой прибор к Бебе, усевшись рядом с ней.

– Так-то лучше, – пробормотал он, – а то сидим как на приеме у господина президента. Ну, рассказывай, как живешь…

Они расправились с омлетом и помидорами, болтая о всякой всячине. Беба рассказала о своих прогулках по окрестностям, о дружбе Макбета с уродливым приблудным котенком, которого назвали Дон Фульхенсио, о том, что часто помогает садовнику. За кофе она задала вопрос, который давно вертелся у нее на языке:

– Ты надолго, Херардо?

– Видишь ли, – непринужденно сказал он, разглядывая что-то в своей чашке, – вообще да. Но приблизительно через недельку мне придется съездить на некоторое время в одно место. А потом вернусь уже насовсем! – Он поднял голову и подмигнул внимательно глядевшей на него Бебе. – Вот так, шери.

Та ничего не ответила и в свою очередь опустила глаза.

– А мне… нельзя с тобой? – спросила она, помолчав.

Жерар спокойно допил кофе.

– Просто нет смысла, – сказал он, ставя чашку. – Ничего интересного, деловая поездка, тебе будет скучно. У тебя ведь здесь больше возможностей развлекаться… Совсем рядом с городом, и машина в твоем распоряжении.

Беба сразу поняла намек. Европейская женщина на ее месте, скорее всего, тут же рассказала бы о разговоре с Ларральде, и все стало бы ясным и понятным; Беба этого не сделала. То, что муж ничего не спрашивает у своей жены о мужчине, с которым она встречается за его спиной и с которым он видел ее собственными глазами, было для нее, аргентинки, попросту непостижимо. Не зная, что и думать о поведении Херардо, она совершенно растерялась и замолчала.

Жерар подпер кулаком щеку, покручивая пустую чашку. В соседней комнате хрипло ревел Луи Армстронг, и оттого, что приемник был приглушен, голос его казался особенно неистовым. Нет никакого сомнения, между Элен и Ларральде что-то происходит. Почему она ни слова не говорит о той встрече? Что ж, видимо, он не ошибся…

Жерар вздохнул и встал из-за стола.

– Посидим еще? Или ты…

– Нет-нет, спать мне не хочется.

Беба кликнула Макбета и вышла в гостиную. Жерар подтащил к пустому камину два кресла, усадил Бебу и сам сел напротив, закурив трубку.

– Не жалеешь, что переехала в деревню? – спросил он, потрепав улегшегося между ними Макбета.

– Нет… почему же? Летом здесь хорошо…

Они помолчали. Потом Жерар сказал:

– Ты что-то вдруг загрустила, шери. В чем дело? У тебя какие-нибудь… неприятности?

У Бебы заколотилось сердце. Если он что-то подозревает, то почему не спросит прямо? Ясно, она ему уже не нужна, если он даже не дает себе труда поинтересоваться, с кем она встречается в его отсутствие…

– Нет… какие же неприятности? – Она взяла щипцы и принялась сбивать золу