Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

начале войны его привезли к нам с другими эвакуированными детьми. Он почти не разговаривал – ведь он был самым младшим. Поначалу мы с ним не дружили. Мне хотелось быть с другими детьми, которым очень нравилось в Хейвенворте. Но Ирэн всегда была добра к нему. Каждый вечер она к нему заходила, следила, чтобы он хорошо ел и спал. Она велела мне быть ему другом, но мы подружились, лишь когда остальные дети вернулись в Лондон. Когда остались только мы вдвоем, мы стали неразлучны.

– Как же он нашел флорилегий, если Ирэн уехала в Лондон? – спросила я. – Некоторые ее рисунки сделаны именно там, значит, альбом она взяла с собой.

Маргарет провела пальцами по рисунку нежной незабудки.

– Осенью нам пришлось уехать из Хэйвенпорта. Родители опасались за судьбу поместья – ведь рядом находилась авиабаза, и немцы могли ее разбомбить. До конца войны мы жили в загородном доме родственников мамы в Шропшире. Но нам пришлось приехать в Лондон, чтобы показать меня врачу. Не знаю, как Ирэн нас нашла, но ей это удалось. Тогда я видела ее в последний раз.

Сердце у меня забилось чаще от осознания, что мы вот-вот обнаружим еще одну часть таинственной головоломки.

– Что значит – она вас нашла? Что она сказала?

Маргарет прижала руку к сердцу и покачала головой:

– Не могу вспомнить. Я была зла на нее, что она бросила нас так внезапно и навсегда. В ту ночь был сильнейший налет на город. Нам пришлось укрыться в бомбоубежище в метро. Ирэн проследила нас до гостиницы и украла чемоданчик отца. Там хранился прототип резонансного магнетрона, хотя тогда я этого не знала. Мне просто было смешно, что он таскает везде металлический чемоданчик, а ключ от него хранит на цепочке на шее, как драгоценность. Когда Ирэн украла чемоданчик, она оставила флорилегий. Я никогда не понимала почему. Может быть, она хотела, чтобы отец знал, кто это сделал.

Сэм потянул Маргарет за рукав.

– Что тебе, мальчик?

– Она оставила тебе записку, – сказал он. – Я ее нашел.

Мы с Эндрю переглянулись, ничего не понимая. Неужели Сэм подслушал наш с ним разговор?

– Ее последние рисунки не были сделаны с натуры. Я думаю, это послания на языке цветов. – Я подошла и осторожно раскрыла флорилегий там, где Ирэн нарисовала асфодель, аквилегию и гиацинт. – Мне кажется, она сожалела о своем поступке.

– Нет, не здесь, – сказал Сэм. – Вот здесь.

– Покажи мне, – решительно попросила Маргарет.

Я сжала кулаки, наблюдая, как Сэм переворачивает некогда белую страничку, закрашенную его карандашом.

– Вот здесь.

И я увидела. Тонкие белые линии выделялись на серой штриховке. Тайное послание. Маргарет научила Сэма такой тайнописи несколько недель назад.

Дорогая Марг…

Больше ничего еще не было.

– Возьми карандаш, – скомандовала Маргарет.

Сэм порылся в моей сумке, нашел карандаш, и Маргарет передала ему флорилегий.

– Давай, штрихуй дальше, как я тебя учила. Только очень осторожно.

Желудок у меня сжался так сильно, что меня почти затошнило. Я смотрела, как под карандашом Сэма медленно проявляется записка Ирэн.

Дорогая Маргарет!

Я совершила ужасные поступки, но я не предатель. Джеймс и твой дядя Эдвард задумали заговор против отца, а я тайно сотрудничала с МИ5, чтобы это предотвратить. Хотя мы можем никогда больше не увидеться, мне невыносимо думать, что ты поверишь в мое предательство. Я никогда не предавала ни тебя, ни нашу семью. Я забрала папин чемоданчик, чтобы он не сел на этот поезд: это единственный способ спасти его жизнь. Если ты когда-нибудь найдешь это письмо, надеюсь, ты поймешь. И простишь меня.

Люблю тебя,

Ирэн

В оранжерее было так тихо, что казалось, остановилось само время. Слезы текли по щекам Маргарет. В глазах ее читалась такая боль, что смотреть на нее было невыносимо.

– Я должна была быть на этом поезде, – прошептала она.

– Что ты хочешь сказать? – осторожно спросил Эндрю.

– На следующее утро отец должен был ехать в Ливерпуль на поезде, а мы вместе с ним до Бирмингема. Но мы так и не сели на тот поезд. Отцу нужно было найти другой прототип. Он сказал, что встретит нас в Бирмингеме, но Чарли наотрез отказался ехать без него, и мы отложили поездку на другой день. Позже мы узнали, что поезд, на котором должны были ехать мы, был атакован немецким самолетом сразу же, как только отошел от вокзала. Большинство пассажиров погибли.

Я зажала рот рукой.

– Все это время я думала о ней ужасно. О собственной сестре! – Маргарет разрыдалась.

Она вновь прижала руку к груди, но на сей раз все было по-другому. Она страшно побледнела, дыхание стало поверхностным и частым.

– Эндрю! – крикнула я, но он уже бросился к ней и схватил за руку.

– Маргарет, посмотри на меня!

Было слишком поздно. Глаза ее закатились, и она обмякла в кресле без признаков жизни.

Глава 30. Ирэн

14 октября 1940 г.

Немецкий налет не прекращался. В небе появлялись все новые и новые самолеты. Мне стало казаться, что бомбежки накрыли весь город. Невозможно было понять, какие из самолетов британские, кто пытается нас защитить. Бомбы падали повсюду, грохот взрывов сливался в жуткую какофонию, в воздухе едко пахло смертью и разрушением. Люди бежали в метро, чтобы укрыться от бомб, но их разворачивали, когда внизу не оставалось места. Безопасности не было нигде. Идти некуда.

Я бежала по темным улицам. Дым и пыль забивали мне легкие. Закат погас, словно город накрыли плащом. Как долго это будет продолжаться? Сколько еще страданий нас ждет?

Я знала лишь, что должна доставить чемоданчик Роджеру. Он единственный знает, что с ним делать. Я не могла допустить, чтобы он попал в руки врага.

Квартира Роджера в Мэрилебоне была последним убежищем – он дал мне этот адрес на самый экстренный случай. В нормальной ситуации это было совсем близко. Но сегодня, когда многие улицы были завалены обломками, я шла туда целый час.

Каким-то чудом я сумела добраться до дома целой и невредимой. Оставалось лишь надеяться, что Роджер дома. Другого плана у меня не было.

Роджера я увидела сразу, как только вошла в вестибюль. Шляпа скрывала его лицо, темная одежда сливалась с таким же окружением, но я сразу его узнала по широким плечам. Впервые за день я почувствовала себя спокойнее.

Не успела я сделать шаг вперед, как услышала его голос:

– Что ты тут делаешь?

Я замерла. Он говорил не со мной. Там был кто-то еще.

– Я должен задать тебе тот же вопрос, – ответил знакомый голос.

Джеймс. Мне стало трудно дышать.

– Странный вопрос. Что может делать человек у себя дома? – спокойно ответил Роджер, раскуривая сигарету и не обращая внимания на сгущающуюся напряженность.

– Ложь тебе не к лицу. И неверность тоже, – резко парировал Джеймс.

Роджер медленно затянулся. Обвинения Джеймса никак на него не подействовали.

– Ты забыл, что я никогда не был