Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

близко, что я почувствовала касание его руки на своем плече, когда уже шагнула в коридор. Дверь за мной захлопнулась.

– Все в порядке, дорогая?

Я повернулась и увидела в дальнем конце коридора пожилую пару из лифта.

– Все в порядке, спасибо. Подниматься по лестнице оказалось тяжелее, чем я ожидала.

Женщина любезно мне улыбнулась, и они с мужем скрылись в своей квартире. Я потянулась за ключами от квартиры. Руки у меня дрожали. Войдя в квартиру, я прислонилась к стене и тяжело вздохнула.

– Ирэн, что случилось?

Джеймс дома! Я кашлянула и выдавила из себя улыбку:

– Не думала, что ты дома.

Он поднялся с дивана, подошел ко мне и положил руки мне на плечи. От запаха его одеколона мне стало спокойнее.

– Жаль, что мне пришлось уйти, пока ты еще спала, но у меня были важные дела. Дядя предложил мне должность в своем парламентском офисе.

Я прижалась лбом к его груди.

– Я все понимаю. У тебя есть дела.

Он нежно погладил меня по голове.

– Я хотел остаться с тобой. Прошлая ночь была волшебной.

При воспоминании о нашей первой ночи меня бросило в жар. Его кожа на моей.

– Для меня тоже.

– Тебе не было одиноко сегодня?

Мне не хотелось грузить Джеймса своими проблемами.

– Заходила Кэтрин, и мы с ней пошли за покупками…

Я ахнула.

Джеймс обхватил ладонями мое лицо и заставил посмотреть в глаза.

– Что случилось? Только не ври! Я чувствую, что-то не так.

– Я поднималась по лестнице. И за мной кто-то шел – или мне показалось, что шел. – Мне стало стыдно. Стоило произнести это вслух, и слова прозвучали очень глупо. – Я кинула сумки на лестничной площадке.

Тревога в глазах Джеймса усилилась, переросла в настоящий гнев.

– Я убью любого, кто бы это ни был.

Он схватился за дверную ручку, но я его остановила.

– Мне нужны только мои сумки. Не нужно никого убивать…

Джеймс направился к лестнице, а я, затаив дыхание, стояла в дверях. Я знала, что, несмотря на хромоту, он вполне способен защитить себя, но успокоиться не удавалось. Джеймс быстро вернулся с моими зелеными пакетами.

– Там никого не было.

– Может быть, он убежал, – робко произнесла я, уже сомневаясь в себе.

Джеймс поставил сумки возле журнального столика.

– Или ты просто перепугалась. Переезд в Лондон – серьезный шаг, да еще я сегодня оставил тебя одну. Неудивительно, что ты нервничала.

Я медленно выдохнула, пытаясь приложить слова Джеймса к только что пережитому.

– Просто глупо.

Джеймс поцеловал меня в висок.

– Точно. А теперь выбери из своих покупок что-нибудь подходящее для ужина в «Кафе де Пари».

– Я думала, мы вечером побудем дома. После приезда мы совсем не были вдвоем.

Джеймс медленно, тяжело вздохнул. Мне показалось, я его разочаровала. Но он погладил меня по спине и сказал:

– Конечно. Ни о чем так не мечтал, как о тихом вечере наедине с тобой.

Весь вечер мы сидели на диване, обнявшись, говорили о прошлом и о том, что сделаем, когда война кончится. Он обещал повезти меня на континент, а я рассказывала об Америке. Вечером мы снова занимались любовью, пока я не заснула в его объятиях. Именно так я и представляла себе нашу семейную жизнь.

Но утром я снова проснулась одна. Я занялась новой одеждой – убрала все в шкаф, напоминая себе, что нужно быть благодарной за такую роскошь, а не жаловаться, что муж ушел на работу.

Только повесив в шкаф последнее платье, я поняла, что желтой ленточки нет.

Глава 16. Джулия

Наше время

Хотя мы засиделись допоздна, на следующее утро я проснулась с рассветом. Небо сияло золотым светом, никаких признаков дождя. Таким утром хотелось побыстрее выскочить на улицу, но Сэм еще спал.

И я снова потянулась за флорилегием. Странная атмосфера последних страниц все еще преследовала меня. Стиль и цель рисунков не менялись на протяжении нескольких лет – вплоть до сентября 1940 года. Дата была знакома, но я не могла вспомнить почему. Я вбила ее в поисковую строку и, получив результаты, почувствовала себя идиоткой. Это была дата начала «Блица», немецкого террора над Лондоном, когда германские бомбардировщики ночь за ночью бомбили город. Количество жертв среди гражданского населения было огромным, психологический ужас я не могла себе даже представить. В то время Ирэн находилась в Лондоне. Изменилось ли ее отношение к войне? Пожалела ли она о своем выборе? Или эти события стали катализатором ее измены?

В собственный блокнот я записала смысл цветов на рисунках начиная с сентября. Их было немного. На первом бегонии, лаванда и наперстянка соседствовали с одинокой маргариткой.

Предостережение. Недоверие. Тайна

На следующем – борец, герань и снова одинокая маргаритка в центре.

Значение выяснить удалось не сразу. Ирэн дала цветам более научные и менее распространенные названия: аконит и журавельник.

Обман. Ложь. Предательство. Бдительность

Холодок пробежал по спине. Это был личный флорилегий Ирэн, но такое сочетание смыслов походило на предостережение. Я сняла с волос резинку и пробежала по прядям пальцами, прежде чем снова стянуть их в тугой пучок. Все это не имело смысла. Если Ирэн летом 1940 года покинула семью, как ее флорилегий попал в Хейвенворт?

Хотелось бы мне расспросить об этом Маргарет, но я не могла тревожить ее понапрасну. Такие вопросы о сестре могут ее расстроить.

Сэм заворочался во сне. Нога его свесилась с кровати. Он сонно приоткрыл один глаз и быстро зажмурился, решив, что еще не готов встречать день. Но, поворочавшись, чтобы свет не бил в лицо, он все же сел и протер глаза.

Я отложила флорилегий и стала собирать ему одежду.

– Что скажешь, Сэм? Синяя рубашка с машинками или зеленая с динозавриками? – Я повернулась к нему, держа рубашки. – Нет, Сэм! Нельзя!

Я уронила рубашки на пол и выхватила карандаш из руки мальчика. За долю секунды, когда я повернулась к нему спиной, Сэм ухитрился схватить флорилегий. Я осторожно забрала у него альбом и, поняв, что он не успел повредить хрупкие страницы, вздохнула с облегчением.

– Это не раскраска! Возьми вот это. – Я протянула ему свой блокнот, раскрыв на чистой странице.

– Нет, раскраска! Кто-то же все это раскрасил!

– Это особенная книга – она принадлежала сестре Маргарет. Она очень старинная и ценная. Мы должны обращаться с ней очень осторожно.

Сэм обиженно надулся.

И дальше все пошло не так. Сэм отказался снимать пижаму и переодеваться. Я не стала с ним спорить – слишком уж устала после ночных посиделок, чтобы бороться с его упрямством. Но когда я сказала, что мы отправляемся на короткую прогулку с Эндрю, мальчик мгновенно преобразился. Я постаралась не придавать этому особого значения, но не смогла не почувствовать укол ревности. В жизни Сэма не было настоящих мужчин. Ребекка никогда не рассказывала о его отце, но вряд ли его можно было считать образцом для подражания.

Хорошо, что Сэм немного выбрался