Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

– Мир праху его, – мрачно произнес Джеймс.

Сама не знаю, почему я взглянула на Роджера. Он посмотрел на меня пустым взглядом, словно не испытывал никаких чувств. Но легкий тик говорил об обратном.

– Вы тоже его знали? – вырвалось у меня.

– Мы вместе учились, – ответил Джеймс.

– Давным-давно, – буркнул Роджер и опрокинул стопку.

Неужели он действительно так бессердечен, что в такой момент ничего не чувствует? Но потом я решила, что все горюют по-разному.

– Почему мы говорим о таких печальных вещах, если должны праздновать? – Кэтрин надула красные губы и посмотрела на сцену. – Я хочу танцевать.

Словно по сигналу, музыканты взялись за инструменты.

Я повернулась к Джеймсу, но быстро поняла свою ошибку. С раненой ногой он не мог танцевать. Он и ходил-то с трудом, что уж говорить о фокстроте.

– Танцуй, – улыбнулся он. – Я посижу здесь.

Кэтрин схватила меня за руку и потянула на танцпол как раз в тот момент, когда музыканты заиграли новую песню. Мы были не единственными женщинами, танцующими друг с другом. Соотношение мужчин и женщин в клубе, как и везде в стране, резко изменилось. Несколько мужчин в военной форме стояли у бара, несколько других отрывались на танцполе.

Позже к нам присоединился Лесли – румба ему очень удалась. Кэтрин с легкостью подхватывала шаги. Я была уверена, что рядом с ней кажусь неуклюжей слонихой, но мне не было до этого дела. Чем больше я пила, тем быстрее слабели мои тревоги. Становилось легко. Я танцевала до самого утра, прерываясь, только чтобы наполнить бокал и поболтать с мужем, пока отдыхают ноги.

Если Джеймсу это и не нравилось, он никак не показывал. Каждый раз, когда я глядела в его сторону, он общался с кем-то новым. Казалось, весь клуб только и ждет возможности пообщаться с ним. И ему это нравилось. Это и было важно.

Наутро я проснулась одна. Меня как раз и разбудило отсутствие чужого сердцебиения рядом. Я так привыкла к сопению Маргарет, что было странно слышать только собственное сердце. Но изменилось не только это. За окном шумели машины, разговаривали люди. Хлопковые простыни и тонкая подушка пахли мужским одеколоном.

В голове промелькнули обрывочные воспоминания о прошлой ночи, словно отдельные фрагменты головоломки, которые никак не удавалось сложить правильно. Но потом я, ахнув, все вспомнила. Мы страстно целовались. Безрассудно. Я позволила Джеймсу раздеть меня и уложить на постель. Он лежал на мне, и между нами не было ничего – только наша кожа. Я села, щурясь от яркого света. И вдруг почувствовала боль между бедер.

В панике я позвала Джеймса, но никто не ответил. Я с трудом откинула одеяло, поднялась – и меня охватил ужас. Кровь капала с бедер, оставляя темные пятна на простынях.

Я сорвала простыни с постели и принялась застирывать их в ванной, пока пятна не стали бледно-розовыми. Потом я вымылась. Ноги стали безумно чувствительными, невыносимая боль пронзала их даже от мыльной пены. Куда ушел Джеймс? Как он мог оставить меня одну после прошлой ночи? Это же наше первое супружеское утро! Он должен был быть здесь, обнимать меня и твердить о своей любви.

Одеваясь, я с трудом сдерживала слезы. Потом отправилась на кухню, надеясь, что еда избавит меня от урчания в животе. Но еды не было совсем. Я не нашла ни коробки крекеров, ни чая.

Здесь и не могло ничего быть. Джеймс – не тот мужчина, который будет сам себе готовить. На первом же свидании он заявил, что не собирается терпеть ограничения по карточкам, если может позволить себе ужинать в лучших ресторанах.

Кто-то постучал в дверь, прервав мои размышления. Я не успела открыть, как стук повторился, на этот раз более настойчивый. Я осторожно открыла дверь – и увидела Кэтрин.

– А, ты дома! Я начала беспокоиться, что ты забыла о нашем сегодняшнем свидании!

На Кэтрин был ярко-красный костюм, великолепно оттенявший ее темные кудри и светлую кожу.

От ее высокого голоса в висках заломило. Я поморщилась, пытаясь вспомнить, что и кому я обещала, и ругая себя за это.

Кэтрин вздохнула:

– Джеймс строго-настрого приказал мне вывести тебя за покупками. И отказа я не приму.

– Но у меня нет денег!

– Дорогая, о деньгах можешь не волноваться. Джеймс все устроил. Мы начнем с «Хэрродса», потом отправимся в «Селфриджз». А потом пройдемся по небольшим бутикам.

Я вздохнула с облегчением. Как глупо было не доверять Джеймсу. Он вовсе не бросил меня в первый мой день в Лондоне. Он подумал обо всем, как и обещал.

– А можем мы начать с ланча?

– Конечно!

Кэтрин подхватила меня под руку и потащила к дверям.

Несмотря на все мои переживания, ланч с Кэтрин оказался именно тем, что мне было нужно. Мы отправились в «Ритц», где на открытой террасе подавали восхитительные пирожные и фрукты. Впрочем, мой измученный желудок не желал ничего, кроме простого тоста. Кэтрин весело болтала, не обращая внимания на мое молчание, но я не возражала. Мне было интересно ее слушать, да и есть она мне не мешала. Если ей и не нравился мой американский акцент и несветское поведение, она этого никак не показывала. Мне казалось, она была рада, что есть с кем поговорить.

Кэтрин была лет на десять старше меня и, как и Джеймс, выросла в богатой семье. В юности она была балериной в известной труппе и даже выезжала на континент на гастроли.

– Но это было так утомительно! Однажды нас разместили в крохотной гостинице, где пришлось ночевать вчетвером в одной комнате с единственной кроватью! В тот же день я уволилась и стала моделью. Это было гораздо легче! А ты? Ты всегда была художницей?

Я отложила вилку. После такого длинного монолога Кэтрин я как-то не готова была говорить.

– Я всегда хотела стать художницей.

Мне не хотелось объяснять, что мне всего восемнадцать и до этого самого момента вся моя жизнь сводилась к занятиям с непослушными детьми.

– Не удивляйся, если Лесли попросит тебя позировать ему. У тебя восхитительное сложение.

– Он тоже художник?

– Все друзья Джеймса – художники. Они тянутся к нему как мухи на мед, хотя сам он напрочь лишен таланта.

– И даже Роджер? – При воспоминании о его враждебности меня передернуло.

– Он пытается быть писателем. Честно говоря, пишет он неплохо. Как-то раз мне удалось уговорить его прочесть стихи. Помнится, было хорошо, хотя трудно сосредоточиться, когда мужчина читает тебе стихи, сидя в шезлонге абсолютно голым.

– Ты и Роджер… – Закончить фразу я не смогла. Мысль о том, что они могли быть вместе, казалась совершенно невозможной.

Кэтрин лишь отмахнулась:

– Мы не вместе. Но пару раз мы спали. Обычно после попойки и танцев, когда нам обоим казалось, что ничего лучше не придумать.

Я в изумлении смотрела