Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

которые он считал наилучшими. Кто теперь пользовался бо́льшими милостями, чем главный олмонер? К кому обращались просители, как не к нему? Какой бы он ни дал совет, что бы ни порекомендовал, все исполнялось. Когда Том попросил пост при дворе для своего брата, Гарри с готовностью согласился и назначил Уильяма джентльменом личных покоев короля, оказав ему великую честь.

Том заикнулся бы при случае и о достойном браке для своей сестры Бесс, но та болела, часто лежала в лихорадке, и он опасался, что, может статься, вообще больше не увидит ее. Так трудно было урвать время, чтобы выбраться домой! Требования и нужды короля всегда стояли на первом месте. Том обещал себе, что попытается доехать до Ипсвича как можно скорее, если не до Ярмута, чтобы утолить свою постоянную тоску по Джоан. Вот если бы нашелся повод для ее нового приезда в Лондон…

Глава 10

1510 год

Том опустился на колени перед своим повелителем, который наклонился, чтобы возложить на него знаки отличия ордена Подвязки, главнейшего рыцарского ордена Англии. Был День святого Георгия, и они находились в Виндзоре, где проходили первые при новом монархе настоящие торжества в честь Дня Подвязки. В прошлом году праздник омрачила кончина короля.

Том встал и поклонился, потом занял свое место среди других рыцарей на хорах часовни Святого Георгия. Некоторые из них смотрели на него с откровенным, нескрываемым возмущением. Сын мясника! Наверное, так они думали, ревнуя к тому, что в их привилегированный круг вторгся человек столь низкого происхождения. Том уже начал привыкать к такому отношению и не позволял себе переживать по этому поводу. Если король любит его и желает вознаградить за упорный труд, почему он, Том, должен стесняться этого? К тому же у него имелись и более важные темы для раздумий.

Пока Том шел с процессией в Зал святого Георгия, облаченный в синюю бархатную орденскую мантию и с трепетавшим на апрельском ветру страусиным пером на шапке, мысли его были беспокойны. Во время церемонии посвящения он пытался успокоить бушевавшую в душе бурю, чтобы ничто не омрачало этот торжественный день, но теперь смятение вновь охватило его.

Джоан ждала ребенка. Его ребенка. Ларк сообщил ему, что сестра поделилась с ним новостью, когда он приехал в Ярмут. Том ожидал, что Ларк разозлится и станет порицать его, но тот не дал воли чувствам.

– Сперва я был потрясен, – сказал он, – но потом она призналась, что сама добивалась, заявила, что ей дела нет до всяких условностей и она ничуть не винит вас.

Том весь дрожал, дикие мысли о возможности как-то освободиться от данных обетов носились у него в голове.

– С тех пор я мучаюсь угрызениями совести за то, что воспользовался ее слабостью, – признался он. – Я хотел бы поступить с ней по чести. Нарушив обет, данный Господу, я совершил ужасный проступок, а кроме того, нанес оскорбление вашей семье и скомпрометировал репутацию Джоан. Винить во всем нужно только меня. Но как я могу исправить дело? Если бы я не был посвящен в духовный сан, то женился бы на ней без колебаний. Я люблю ее.

– Вы не можете жениться на ней, но можете поддерживать ее и свести к минимуму трудности, с которыми она столкнется, – с оттенком строгости в голосе заявил Томас Ларк.

– Конечно, я так и поступлю, – твердо пообещал Том. – Я не беден, как вам хорошо известно. И хочу сделать все, что в моих силах, для нее и для ребенка.

Теперь, когда первое потрясение прошло, Том испытывал восторг от перспективы стать отцом и рисовал себе крепкого малыша, очень похожего на короля Гарри. Но эта фантазия имела привкус горечи. Было до слез жаль, что он никогда не сможет открыто признать своего отпрыска.

– А что ваш отец? – робко спросил Том. – Он будет жаждать моей крови.

– Мой отец – прагматичный человек, к тому же с амбициями. – Томас вздохнул. – Он уже сообразил, что вы можете сделать для Джоан гораздо больше любого другого мужчины, за кого она бы ни вышла. И вы схожего происхождения. Мне тоже хотелось бы, чтобы вы были вольны взять в жены мою сестру, но я не сомневаюсь, вы позаботитесь о ней, и она не пропадет.

– Никогда! – клятвенно заверил его Том.

Однако теперь он мучительно размышлял о том, как может поддержать ее, за исключением отправки денег, и, что еще важнее, можно ли устроить так, чтобы они были вместе. Разделявшее их расстояние казалось таким огромным, что Джоан с тем же успехом могла бы жить на луне. Том не хотел быть вдали от нее сейчас – он должен находиться рядом, когда она родит, чтобы сразу узнать, благополучно ли прошли роды. Невыносимо думать, что он не увидит, как растет его сын. У мальчика должны быть и мать, и отец.

Кто-то мог бы сказать, что в такой ситуации правильнее было бы оставить Джоан, пускай бы она вышла замуж за человека, который спасет ее репутацию и даст ребенку свое имя. У Тома теперь хватало денег, чтобы заинтересовать подобным предложением какого-нибудь мужчину, но он не мог заставить себя даже подумать об этом. Мысль о том, что Джоан окажется в руках другого мужчины, которого его сын станет называть отцом, была для него проклятием. Хотя если Джоан сама этого захочет, он согласится, пусть это и убьет его. Однако Джоан отвергла такой вариант, сказав, что единственный мужчина, который ей интересен, – это Том. Она тоже знала, что Господь предназначил их друг для друга.

Ну и где же они могли бы быть вместе? Поселить любовницу в своих покоях при дворе Том не осмеливался. Король, который гордился своей добродетелью, такого не одобрит, ведь это плохо скажется на нем самом. Более того, заводить разговор на подобную тему сейчас было совсем не ко времени: королева на днях родила мертвую девочку. Гарри был убит горем, все его надежды, что она подарит ему сына и наследника, отодвинулись на неопределенный срок, и теперь все избегали упоминать при нем о детях или о беременных. А если Том купит для Джоан дом в Лондоне, у Гарри тоже найдется что сказать на этот счет. Утаить что-либо при дворе, который кишел слухами и сплетниками, крайне трудно.

Однако именно король сам невольно пришел к нему на помощь.

– Мой друг, у меня есть для вас прекрасный дом, – сказал он одним солнечным майским днем, когда они перед обедом заканчивали утренние дела. – Это старый дом священника церкви Святой Бригитты на Флит-стрит.