Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

по крайней мере, малыш останется с матерью, да и ферма – хорошее место для растущего ребенка. А он сможет навещать их время от времени, не вызывая скандала. Казалось, это самое удобное решение.

Однако Джоан не согласилась. Сидя в постели с рассыпанными по плечам волосами и баюкая ребенка, она в ужасе глянула на Тома, когда тот передал ей слова короля и сообщил, как намерен решить проблему.

– Нет! – крикнула она и прижала сына к груди.

– Но это единственный выход, дорогая.

Глаза Джоан вспыхнули.

– Я не расстанусь с вами, Томас Уолси!

– Тогда что нам делать? Томас не может оставаться здесь. Вы должны забрать его на ферму.

– Нет! Мое место рядом с вами.

– Ваше место – с нашим сыном. – Том был слегка шокирован тем, что Джоан поставила его на первое место.

– Но я люблю вас. Разлуку с вами мне не вынести. Этот маленький незнакомец… Должна признаться, мое сердце еще не целиком принадлежит ему. Мне будет тяжело расстаться с ним, но ему не будет хуже, если мы найдем кормилицу, которая станет о нем заботиться. А я смогу навещать его, когда пожелаю.

Глаза Джоан наполнились слезами. Она крепилась, Том знал это, старалась не заплакать ради него. Он устыдился себя самого перед лицом такой любви.

* * *

С разрывающимся сердцем Том тайком занялся поисками, и ему порекомендовали мистрис Барлоу, которая жила со своим мужем и целым выводком детишек в Уиллесдене, к северо-востоку от Лондона. Последний ее ребенок не выжил, и молоко у матери пока не иссякло.

Том поехал к ней и был впечатлен. Дом оказался просторным, семейство счастливым, а сама женщина – чистой и заботливой. Мистрис Барлоу Том сказал, что Томас – его племянник и он обещал овдовевшей матери ребенка найти для него кормилицу. Ложь легко слетала с языка. Он не был уверен, поверила ли ему хозяйка дома.

Мальчика Том назвал Томасом Винтером, дав ему фамилию в честь Эдварда Винтера, который поспособствовал тому, чтобы они с Джоан были вместе. Его сильно огорчала невозможность дать сыну свое имя.

С кормилицей сговорились о плате за три месяца и условились, что завтра утром Том привезет «племянника» в Уиллесден.

– Единственный недостаток, – вернувшись, сказал он Джоан, – что это в десяти милях отсюда. Довольно длинная поездка, если вы намерены навещать его часто.

– Мне все равно, – твердо заявила Джоан. – Оно того стоит. И важно, что мы нашли хороших людей, которые будут заботиться о нем.

* * *

В последнюю ночь с сыном Том не мог уснуть. Он чувствовал, что Джоан тоже лежит без сна и тихо плачет рядом с ним. Невероятно! Завтра ему придется отдать своего сына. Но он ведь не бросит его. Он тоже будет навещать малыша и присматривать за ним. Постарается сделать жизнь мальчика легкой и приятной. У него ни в чем не будет нужды. А когда Томас подрастет, Том найдет ему место у себя, при дворе или в Церкви.

Но пока расставание с этим прелестным малышом, плотью от плоти его, было самым тяжелым испытанием, какое выпадало на долю Тому. Он даже подумывал о том, чтобы оставить карьеру при дворе и забрать самых дорогих для него людей в Лимингтон, где будет вести тихую жизнь в безвестности, как местный священник и семьянин. Однако Том знал, что Гарри его не отпустит, и, если быть до конца честным с собой, следовало признать: он и сам не сможет бросить то, что получил. Томас должен иметь в жизни все, а значит, ему, Тому, придется остаться.

Заря застала Тома бодрствующим. Он сидел в спальне Джоан у очага, впитывая в себя облик крепко спящего в колыбели сына. Позже, когда он взял малыша из рук Джоан, сердце у него снова надорвалось, так жалко она всхлипывала. Поездка в Уиллесден прошла как в тумане, за пеленой слез. Это был худший день в его жизни.

Глава 11

1511–1512 годы

Торжества по случаю рождения принца Уэльского продолжались много дней. Устроили большой турнир в Вестминстере, за ним последовали банкеты, пиры и бесконечные возлияния. Теперь все находились в Гринвиче, где неуемный молодой отец был хозяином на очередном пышном застолье. Том радовался за него, так как знал, какое важное значение имеет рождение наследника для благополучия Англии в будущем. Он любовался ликующим Гарри, хотя и ощущал жгучую зависть, ведь тому не придется прятать своего сына.

– Наконец я могу выйти на бой с французами и затребовать принадлежащее мне по праву! – воскликнул Гарри, целуя королеву в щеку и чокаясь с ней кубком, и она покраснела от удовольствия.

Том заметил, как в зал вошел граф Суррей и направился к нему мимо пирующих. Лицо старика было мрачным.

– Я должен поговорить с вами, господин олмонер, – сказал он, увлекая Тома в нишу окна. – Только что я получил новость из Ричмонда. Принц умер.

Тома будто ударили. Он не мог представить, что станет с Гарри и королевой. Слезы подступили к глазам, но он сдержался и спросил:

– Отчего?

– Мне сказали, лихорадка. И теперь я должен сообщить об этом королю. Лучше бы мне сойтись с французами в битве.

– Позвольте мне сказать ему, ведь я его олмонер.

– Нет, это ни к чему. Никогда еще я не уклонялся от исполнения неприятных обязанностей. Увижусь с ним наедине.

Суррей направился к помосту, наклонился и зашептал что-то на ухо королю. Гарри встал и повел графа в королевские покои. Том двинулся за ними.

Он не успел догнать их, как услышал мучительный крик из кабинета короля:

– Нет! Нет! Господь не может быть таким жестоким…

Том без промедления вошел в комнату и застал Гарри безвольно сидящим в кресле и горько плачущим.

Представить себе, что испытывает сейчас король, было нетрудно, так как личное горе, пусть и не такое большое, все еще саднило сердце Тома. Он положил руку на вздрагивающее плечо короля:

– «И Господь осушит слезы на их глазах; и больше не будет ни смерти, ни печали, ни плача и никакой боли не будет… Блаженны плачущие, ибо они утешатся»[11].

Гарри поднял на него опустошенное горем лицо. Он выглядел так, будто на его плечи обрушился весь мир.

– Отчего? – спросил он. – Отчего?

– Лихорадка, которая уносит многих младенцев, – ответил Суррей. – Врачей вызвали немедленно, но они ничего не могли сделать.

– Королева! – выпалил Гарри. – Она знает?

– Еще нет, – мягко произнес Том и встретился взглядом с Сурреем. – Мы подумали, будет лучше, если эту новость сообщите ей вы, ваша милость. Я приведу ее сюда. И вы сможете