Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

обман. Зная, как вы добродетельны, я не хотел говорить вам, но теперь вынужден признаться: это моя любовница только что родила сына. Моего сына.

Том нервно взглянул на Гарри, заметил промелькнувшую в глазах короля тоску и подумал, вспомнив о мертворожденной принцессе, что лучше бы он держал язык за зубами. Но королева уже вновь ждала ребенка, хотя об этом будут знать немногие, пока ее беременность при благополучном течении не станет заметна. Гарри не желал рисковать, чтобы всем стало известно об очередной его неудаче.

Как и опасался Том, король недовольно поджал губы.

– Сын… Что ж, Том, позвольте вас поздравить. – Мало же слышалось теплоты в его голосе!

– Боюсь, я разочаровал вашу милость, – пробормотал Том.

– Мне не нужны скандалы, – отрезал Гарри.

– Скандала не будет, – заверил его Том.

Король кивнул:

– Я знаю, Томас, что могу полагаться на вас. Вы никогда не подводили меня, и я ценю это. Завидую, что у вас есть сын. Жаль, что вы не сможете признать его своим.

Том уставился на него. В эйфории обретенного отцовства он искренне и наивно воображал, как маленький Томас растет в этом прекрасном доме, как они с Джоан холят и лелеют сына, а о том, кто его отец, знают только их доверенные слуги. Но слова короля быстро заставили его одуматься.

– Вы должны понимать, друг мой, – продолжил Гарри, – что сохранить в тайне присутствие в доме ребенка невозможно. Там, где живет служитель Церкви, детей быть не должно.

* * *

Позже, когда король ушел, Том, вернув себе обычное хорошее настроение благодаря двум кубкам доброго вина, заглянул к Джоан и застал ее спящей. Вот и хорошо. Его мысли были растревожены словами короля, и ему нужно было время все обдумать, прежде чем снова встречаться с ней.

Он удалился в свой кабинет с еще одним, полным до краев кубком вина и сел за стол. Что ему делать?

Самое правильное – отдать ребенка на воспитание или найти ему приемных родителей, да поскорее. Такой совет он дал бы любому другому человеку, оказавшемуся в схожей ситуации. Но как сказать дорогой Джоан, что их бесценного сына нужно отослать из дома, буквально вырвав из материнских рук? Во что он вовлек ее, сделав матерью? С ужасающей очевидностью ему стало ясно, что ничего, кроме боли, он не может ей принести.

В полном смятении чувств Том распластался на постели. Осмелится ли он воспротивиться недвусмысленному распоряжению короля и оставить Томаса здесь, по крайней мере пока мальчик не подрастет? Нет, это невозможно. Гарри, явно рассчитывая, что Том будет использовать этот дом для приема придворных и заезжих важных персон, велел ему избегать любых скандалов. Рисковать нельзя, присутствие в доме ребенка легко может быть обнаружено, как случилось сегодня вечером. Но мысль, что его драгоценное дитя будут воспитывать чужие люди, была непереносима.

Боже милостивый, что же делать?

* * *

Наутро Тома ждали при дворе, поэтому он не стал тревожить Джоан. Голова у него трещала, заседание Совета прошло как в тумане, кое-кто из лордов поглядывал на него с любопытством, и неудивительно, потому что обычно Том участвовал в разговоре больше других и убедительно отстаивал свои взгляды. Но сегодня ему было никак не сосредоточиться. Он отговорился болью в висках.

Только Том вышел с совещания, как за ним прислал король – пригласил на обед в покоях королевы. Великая честь. Так что, хотя больше всего Тому хотелось лечь и забыться сном, он привел себя в порядок и отправился на зов.

Оказалось, что герцог Бекингем тоже приглашен. Экая досада! И еще добродушный Чарльз Брэндон, партнер по турнирам и близкий друг короля, похожий на него, словно брат-близнец. Брэндон приветствовал Тома тепло, как обращался со всеми, герцог лишь холодно кивнул. А королева приняла милостиво, и король вел себя так, будто вчерашнего разговора и не было.

Кормили на славу, в каждой смене подавали по пятнадцать разных кушаний, и большое блюдо апельсинов в завершение трапезы, но Том не мог и думать о еде, чувствуя себя очень скверно и беспокоясь о том, что скажет Джоан. Однако никто, казалось, не замечал его состояния. Вино лилось рекой, все шутили, смеялись, и королева взирала на это с безмятежным спокойствием. К счастью, отношение короля к Тому не изменилось, он по-прежнему полагался на него, интересовался его мнением, которое Том охотно высказывал, силясь реагировать на все с обычной для него живостью.

– Я буду настаивать на скорейшем вторжении во Францию, – объявил Гарри.

– Браво! – воскликнул Брэндон.

Еще слишком рано, подумал Том. Энтузиазм часто толкал Гарри на необдуманные поступки, он имел склонность решать дела с наскока. Том набрал в грудь воздуха.

– Великие победы вершатся скорее в дипломатии, чем на поле боя, сир, – сказал он.

– Вот слова церковника! – Гарри засмеялся. – Том, я намерен одержать великие победы для Англии! По праву я король Франции и собираюсь покорить ее.

Том умел понять, когда потерпел поражение.

– Тогда я буду содействовать вашей милости всем, чем смогу.

При этих его словах герцог Бекингем, сидевший чуть дальше за столом, подался вперед и произнес с упором:

– Ваша милость может полагаться на поддержку своих дворян, – намекая, что сыну мясника не пристало воровать у них славу.

Однако Гарри проигнорировал эту колкость и просто поднял кубок в сторону Бекингема:

– Мы повеселимся во Франции, а, Нэд!

– Это будет великий день, когда вашу милость коронуют в Реймсе, – сказала королева, с обожанием глядя на мужа.

Ее родная страна издавна враждовала с Францией, и Екатерина эмоционально вкладывалась в это предприятие.

– Тем более что рядом со мной будете вы, любовь моя. – Гарри улыбнулся и поднес к губам ее руку. – Как обрадуется ваш отец!

Том промолчал. Король, влюбленный в свою милую жену, мог прислушиваться к ней больше, чем к своим советникам. Ему явно не приходило в голову, что когда-нибудь Англии может пойти на пользу дружба с Францией. Наблюдая за королевской четой, Том беспокоился: не слишком ли велико влияние Екатерины? Подданным короля не понравится, если они окажутся под властью иноземцев.

Настал момент, когда королева положила руку Гарри на свой живот. Он улыбнулся, очевидно почувствовав, как пинается внутри ребенок.

– Там у нас прекрасный генерал, любовь моя! Он будет принцем Уэльским и, даст Бог, дофином Франции!

Поднявшись из-за стола и поблагодарив королеву за гостеприимство, Том ощутил тошноту. Пора было возвращаться в приют Святой Бригитты и встретиться с ничего не подозревающей Джоан.

Сидя в лодке, везущей его вниз по течению, он размышлял, не лучше ли отправить Томаса в Ярмут. Он будет сильно скучать, но,