Читать книгу - "Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр"

блестящей возможности обрести еще больше власти, оказывать влияние на самом высоком уровне, завоевать уважение и расположение короля. От такой перспективы голова шла кругом. Как мог он предаваться мечтаниям, которые ставили под угрозу открывавшееся впереди блестящее будущее?

– Пойдемте со мной, Томас, – пригласил король и стал спускаться по винтовой лестнице в свой личный сад. – Я намерен ввести в Совет тех, кто сочувствует моим взглядам. Фокс и Уорхэм – хорошие люди, мудрые и опытные, но слишком осторожные и консервативные, к тому же они ожидают, что я буду похож на своего отца. Но я другой. Осторожностью и предусмотрительностью не одержишь великих побед! Мне так наскучило сидеть там и выслушивать их поучения! Это пустая трата времени, я бы лучше охотился или сражался на турнирах.

Том улучил момент:

– Ваша милость, вы знаете, что можете переложить на мои плечи ношу государственных дел, которые находите обременительными.

Он уже представлял себя невидимой силой, скрывающейся позади трона, пока его юный властелин скачет на ристалище, планирует славные, но утопические кампании, развлекается на пирах и пишет любовные песни. В этот сценарий как-то смутно вписывалась фигура Джоан, но как именно, Том не мог представить точнее.

– Ах, Томас, мне повезло иметь такого замечательного слугу, – сказал Гарри, размашисто шагая между цветочными клумбами. – Мне не терпится увидеть, как вы проявите себя в Совете.

– С нетерпением жду момента, когда смогу оказаться полезным вашей милости, – смиренно произнес Том.

А в душе он ликовал. И все же, пока он шел за королем к набережной реки, его донимали мысли о Джоан. Трудно же ему теперь будет изыскивать время на визиты в Ярмут, раз он стал тайным советником. Ладно, он подумает об этом позже. Решение отыщется; при столкновении с проблемами он всегда находил выход. И пусть ничто не омрачает ему этот день триумфа.

* * *

В Тайный совет Том вошел как утка в воду. Некоторые советники, в основном люди, как и он, скромного происхождения, встретили его приветливо. Аристократы, как и прежде, поглядывали свысока. Тома это не волновало. Он знал, что умом и предприимчивостью ничуть им не уступает. Вообще, он мог бы вязать из них узлы, если бы посчитал это необходимым. А когда речь заходила о делах действительно важных, использовал свое остроумие и красноречие, чтобы убедить всех сидевших за столом следовать его совету.

Иногда Том чувствовал, что руководит собранием. Тем не менее ему не перечили; его мнению внимали даже Фокс и Уорхэм. Прошло совсем немного времени, а Тома уже просили выступать представителем Совета у короля по всем вопросам. Так как Гарри редко присутствовал на заседаниях – у него были дела поинтереснее, – от Тома требовался краткий отчет обо всем, что происходило на каждом. Выслушав его, король отдавал приказы или распоряжался, как следует поступать в тех или иных случаях.

– Вы их слегка встряхнули, – сказал он Тому однажды утром, когда они покинули совещание в зале Совета, где король председательствовал, что случалось нечасто. – Именно это им и нужно. Я знаю, что могу положиться на вас. Вы добьетесь, чтобы они поступали так, как я хочу! Вы честнее всех моих советников, и ни один из них не способен так быстро и эффективно исполнять мою волю и удовлетворять мои желания.

Теперь Том находился при короле ежедневно. Гарри не делал секрета из своей искренней привязанности к ближайшему помощнику, называл Тома другом и прогуливался с ним, обняв рукой за плечи. Любовь короля очень радовала Тома, он смотрел на этого блестящего юношу почти как на сына. С каждым днем любил его все сильнее, и когда работал как раб, чтобы доставить ему удовольствие, то делал это не только ради дальнейшего продвижения.

Однажды Гарри снял с пальца перстень с камеей и протянул его Тому со словами:

– Я буду присылать вам этот знак всякий раз, когда мне понадобится заверить вас, что конфиденциальное распоряжение исходит лично от меня, а не от какого-нибудь писца или посредника. Пусть это служит явным символом моего доверия к вам.

Том был очень горд.

Придворные взяли это на заметку, и вскоре Тома уже осаждали искатели патронажа и просители, желавшие, чтобы он уговорил короля оказать им какие-нибудь милости или как-то отметить их. За получение привилегий таким образом клиенты были готовы хорошо платить. Некоторые советники, недовольные оказываемым ему вниманием, завистливо косились на Тома, особенно когда видели, что из всех них король всегда оставляет рядом с собой только его. Гарри не скрывал, что высоко ценит своего олмонера и считает его весьма одаренным человеком.

Бекингем без стеснения высказывал недовольство. Однажды после полудня Том вошел в зал Совета в тот момент, когда герцог разглагольствовал перед группой лордов:

– Он лишил нас привычных милостей. Король сообщает обо всех своих желаниях и распоряжениях только Уолси. Сыну мясника!

Том улыбнулся ему:

– Добрый день, милорд. Уверяю вас, я забочусь лишь об одном – удовлетворить короля. Он молод и полон сил, расположен к забавам и развлечениям, ему хочется потакать своим желаниям и аппетитам, а не утруждать себя делами своего королевства. Я лишь стараюсь по мере сил снять с его плеч обременительную ношу всевозможных забот, чтобы у него появилось время предаваться любимым занятиям. По его велению и поручению я пытаюсь проследить, чтобы все вопросы решались быстро и эффективно.

Герцог хмыкнул и занял свое место, пробурчав себе под нос:

– Сдается мне, господа, тут пахнуло скотобойней.

Том пропустил это мимо ушей. Герцог не стоил того, чтобы попадаться в его силки.

* * *

Глядя во все глаза на Томаса Ларка, Том не мог поверить своим ушам – и своему счастью.

– Вы везете Джоан ко двору? – переспросил он.

– Да, – подтвердил Ларк, явно не замечая внутреннего волнения своего друга. – В прошлый мой приезд она расспрашивала меня о дворе, и я подумал, ей будет интересно увидеть представление, которое устроят на следующей неделе. Джоан с нетерпением ждет этого!

Том принялся считать дни, часы и минуты. Он жаждал снова обнять свою любимую и не сомневался: она тоже томительно ждет встречи с ним. Затеяла ли Джоан эту поездку с целью увидеться с ним? Его это не удивило бы.

* * *

Белый зал Вестминстера был до отказа набит людьми, жадными до зрелища. В дальнем конце зала стоял на помосте пустой трон. Придворные заняли скамьи вдоль стен или толпились позади них, простой народ заполнил все свободное пространство перед проходом, отделенным от основной части зала резной перегородкой. В центре просторного зала помещался бутафорский холм из папье-маше с натуральными деревьями и