Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

Так и есть, Фрэнк уже тут. Около того самого столба и в той же самой позе – руки в карманах брюк, полы расстегнутого пиджака откинуты назад, длинные ноги расставлены – как будто он на палубе, а не на тротуаре. Здравствуй, принц!

Она повторяет его жест – поднимает правую ладонь к плечу и шевелит пальцами, и ей хочется зажмуриться, так он сияет улыбкой и очками.

– Хелло, дорогой. – Она подходит, встает на цыпочки и подставляет ему щеку. – Что хорошего в мире? Ты, случайно, не нашел какой-нибудь завалящей работы?

Улыбка на лице Фрэнка уступает место огорченной и виноватой гримасе.

– С прожиточным минимумом на двоих? Нет, Трикси. Идиотское невезение – можно подумать, что и здесь уже знают о моей неблагонадежности. Впрочем, обещают, как всегда…

– Это хорошо, если обещают, – бодро говорит Беатрис. – Улыбнись по этому поводу, ну-ка!

Фрэнк устрашающе показывает зубы и вздыхает. Потом берет Беатрис за локоть и переводит на теневую сторону улицы.

– Идем куда-нибудь поедим, – говорит Беатрис, – я сегодня проголодалась, несмотря на жару. Фрэнки, ты не падаешь духом?

– Да нет… Я даже тогда не падал, когда тебя не было. То есть нет, иногда падал, но ненадолго. Мне, верно, мое упрямство помогает. Вообще-то, и сейчас можно было бы жить – ведь, в конце концов, случайный заработок есть всегда… Сегодня, например, мне предложили подготовить одного парня-англичанина по математике… Потом, в некоторых фирмах можно брать на дом расчеты. Но все это не постоянная работа, ты понимаешь… И если человек собрался жениться…

– Пойдем-ка, Фрэнки, посидим, – говорит Беатрис, сворачивая к маленькому скверику.

– Ты ведь говорила, что хочешь есть?

– Немного позже, когда жара спадет. Съездим куда-нибудь за город, там прохладнее…

Они садятся на каменную скамью. Беатрис снимает защитные очки и, щурясь, рассматривает мраморную группу на высоком постаменте посреди сквера. Какая-то аллегория, что ли, – обнаженные фигуры двух подростков, у юноши в руке книга, и он весь устремлен вперед, а девушка, похоже, колеблется. Непонятно.

– Фрэнки, – говорит Беатрис, не отводя глаз от скульптуры.

– Да?

– Ты говоришь – «если человек собрался жениться». Он что, собрался всерьез?

Тот смотрит на нее с недоумением:

– Трикси, ты же знаешь…

– Видишь ли… Мне вот сейчас пришло в голову, когда ты это сказал… Ведь, в сущности, нелепо ставить такой важный шаг в зависимость от пустяков. Что?

Взгляд Фрэнка становится еще более озадаченным.

– От пустяков… Конечно, но… ведь прочный заработок – это далеко не пустяк!

– Господи, Фрэнк, – вздыхает Беатрис. – Если бы все были такими разумными, то люди на Земле давно бы уже вымерли!

– Трикси, – очень серьезно говорит Фрэнк, – ты отлично знаешь, что я только из-за тебя придаю этому значение. Мне самому нужно очень немного, а денег я никогда не копил и не собираюсь копить…

– А что, по-твоему, нужно мне, Фрэнк? – тихо спрашивает Беатрис. – Особняк с колоннами и норковые манто? Ты так представляешь себе мои требования к жизни?

– Нет, конечно. Но…

– Мне нужно одно, Фрэнк, – повышая голос, перебивает его Беатрис. – Мне нужно право чувствовать себя человеком, понимаешь? Как будто деньги могут дать это право! Я не ребенок, Фрэнк, и не хуже тебя понимаю, что в наше время рай в шалаше – штука довольно сомнительная. Но я не предлагаю тебе медовый месяц в хижине из консервных банок! Согласись, мы ведь с тобой не инвалиды, неужели мы вдвоем не сумеем себя прокормить?

– Грош цена мужчине, который рассчитывает на заработок жены, Трикси.

– Если говорить вообще – да. Но речь идет об особом случае, об особых обстоятельствах. И я могу тебе ответить, что грош цена женщине, которая не сумеет помочь мужу…

Они сидят и молчат, не глядя друг на друга. Мимо сквера по авениде Ривадавиа летят машины, затихающий ветер – словно и его утомил долгий знойный день – пошевеливает листья пальм, низкое уже солнце окрасило вечерним багрянцем мраморную наготу тех двоих, на высоком постаменте посреди сквера.

– Я слишком много пережила, Фрэнк, – негромко говорит Беатрис, – чтобы меня могло теперь удовлетворить обыкновенное семейное благополучие… с «прочным заработком» и прочими атрибутами счастья. Я думаю, Фрэнк, ты меня понимаешь… Я в этом уверена, иначе… иначе у нас с тобою ничего бы не получилось. Я думаю, и у тебя самого какие-то особые требования к себе и к жизни, не такие, как у большинства. Иначе, наверное, ты преспокойно уехал бы тогда в Германию, ведь правда? Пойми, Фрэнк, сейчас решается не только частный вопрос: жениться ли нам до того, как ты найдешь работу, или после; мы должны решить вообще, ради чего мы женимся и что для нас главное в жизни. Ты понимаешь, Фрэнки, – ради чего? Для чего? Одни делают это, чтобы создать лишнюю пару довольных жизнью обывателей, а другие… другие совсем для другого. Я, может быть, и сама еще не могу объяснить – для чего именно. Но я чувствую, что должно быть что-то другое, какая-то другая цель и другой смысл! Если у нас эта цель окажется общей, наш брак будет иметь смысл и… и оправдание, если хочешь. Не помню, у кого я вычитала недавно такую фразу: «Любить – это не значит все время смотреть друг на друга; это значит – обоим смотреть в одну сторону»…

Она возвращается домой поздно, около полуночи. Услышав ее шаги, дон Бернардо выходит из своего кабинета:

– Дора, опять ты меня не предупредила! Откуда мне знать, что ты просто гуляешь, а не попала под авто?..

– А я вовсе не «просто гуляла», – весело говорит дочь, целуя его в щеку, и в этот момент он замечает, что у нее сегодня какие-то совсем особые глаза: усталые, и счастливые, и печальные. – У меня большая новость, папа. Правда, ты к ней уже подготовлен в какой-то степени.

– Tiens, – говорит дон Бернардо. – Разве Хартфилд уже нашел работу?

– О нет. Но мы решили, что это не так уж и обязательно.

Дон Бернардо задумчиво хмыкает:

– Вообще-то, не обязательно, дорогая, согласен… Как говорится, счастье не в этом. Но все же какой-то минимум…

– «Прожиточный минимум на двоих», – смеется Беатрис. – Господи, папа, сейчас ведь не кризис, в конце концов! Фрэнк, в общем, все время где-то что-то зарабатывает – пусть от случая к случаю, пусть немного, но это ведь уже кое-что. Видишь ли, я считаю, что это просто безнравственно – все подчинять деньгам. Мы ведь не лавочники, чтобы ждать, пока жених обставит квартиру…

– Кстати, о квартире, – говорит дон Бернардо. – Пока вы могли бы пожить здесь, по крайней мере, отпадет главная статья расхода.

– Я об этом сама думала, но ничего не выйдет. Это было бы бестактно по отношению к Фрэнку. Кажется, я нашла другой выход: ты ведь знаешь, что Бартольди построили себе дом? Алисия однажды говорила мне, что когда они переберутся, то