Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

ведь у меня за плечами тоже мрак, – сказала Беатрис. – Черная пустота, провал. Ты молчишь сейчас, уже ровно три года ты молчишь, Джерри Бюиссонье, молчишь и не можешь ответить – правильно ли я поступаю. Вместо тебя отвечает твое письмо. Твое последнее и единственное, что я от тебя получила.

Ты завещал мне любовь к жизни – и я люблю ее, несмотря ни на что. Люблю, хотя в ней куда больше печального, чем веселого, но разве для веселья приходит человек в этот мир? Он приходит выполнить свой долг. Именно поэтому я так поступаю. Потому что люблю жизнь, потому что у меня есть долг перед жизнью и я должна его выполнить и еще потому, что нашла человека, который смотрит на все это так же, как смотрю я сама. Разве не этим – пусть неосознанным – осознанием своего долга объясняется вечное и непреодолимое стремление что-то улучшить вокруг себя, что-то изменить, что-то переделать?.. Это начинается с самого простого, самого изначального: построить хижину, засеять пшеницей голую пустошь, родить ребенка – а потом идет все дальше и глубже… Помнишь, ты писал мне о людях, которые умеют переделывать жизнь своими руками?»

Беатрис вздрогнула от неожиданности, когда зазвонил телефон. Поколебавшись секунду, она встала и подошла к столу.

– Ола, донья инфанта? – послышалось в трубке. – Черт, боялся вас не застать! Что вы сейчас делаете?

– Как – что делаю? – удивленно сказала Беатрис. – Собираюсь ехать в церковь, вы сами могли бы догадаться. Но что случилось? Почему это вас не было в муниципалитете?

– Все объясню, погодите. Можем мы увидеться? Разговор на десять минут, но очень срочный. Э?

– Сейчас? – нерешительно переспросила Беатрис и бросила взгляд на часы. – Право… не знаю, у меня уже так мало времени…

– Ладно, успеете! – нетерпеливо прервал Хиль. – Я говорю – десять минут, больше не задержу.

– Ну хорошо. Где вы сейчас?

– Да здесь, в двух шагах, я звоню из будки. Через пять минут буду…

Хиль повесил трубку, не дожидаясь ответа. Действительно, не прошло и пяти минут, как в дверь заглянула тетка Мерседес.

– Послушай, дорогая, – сказала она изумленно, – там тебя срочно спрашивает какой-то совершенно дикого вида молодой человек. Он утверждает, будто ты его ждешь!

– Да-да, тетя, я знаю, пусть идет сюда…

Тетка Мерседес онемела.

– Но Дора! – трагически сказала она, придя в себя. – Ты окончательно потеряла всякое представление о приличиях, моя дорогая! В день свадьбы принимать молодых людей у себя в спальне…

– О господи, – вздохнула Беатрис. – Извини, тетя. Проси его в гостиную, я сейчас…

Вид у дона Хиля оказался действительно довольно дикий: побриться он сегодня, во всяком случае, явно не догадался.

– Ола, – сказала Беатрис, подавая ему руку. – Знакомьтесь, тетя, – доктор дон Эрменехильдо Ларральде. Дон Хиль – моя сеньора тетушка донья Мерседес Мариа Альварадо де Агирре-и-Бельтранеха…

Представленные церемонно поздоровались, и донья Мерседес Мариа величественным жестом указала Хилю на кресло.

– Прошу вас, кабальеро, – сказала она, торжественно опускаясь в другое.

Небритый кабальеро сел. Изобразив на лице светскую и обольстительную – как ему казалось – улыбку, он элегантным жестом поддернул несуществующую складку на брюках и небрежно заложил ногу на ногу. Потом он бросил на Беатрис быстрый и свирепый взгляд, угрожающе шевельнул правым усом.

Беатрис набралась храбрости.

– Тетя, – сказала она сожалеюще, – тебе, очевидно, некогда… Я надеюсь, кабальеро тебя извинит… в такой день…

Хиль, проявляя полное понимание, вскочил и раскланялся.

– О, разумеется, сеньора… Разумеется… Я понимаю – столько хлопот, еще бы! Очарован знакомством, сеньора, очарован…

– Я тебе помогу встать, тетя, – нежно сказала Беатрис, – эти низкие сиденья не для твоей подагры… Опирайся на мою руку, ну-ка!

С этими словами она энергично извлекла тетушку из кресла, и та не успела опомниться, как очутилась у дверей.

– Да что ты, моя милая! – воскликнула донья Мерседес, освобождаясь из рук заботливой племянницы. – Откуда у тебя эти манеры – можно подумать, что ты выросла на мельнице и привыкла иметь дело с мешками! Если вам с кабальеро нужно поговорить наедине, то так и скажи – я ведь еще не окончательно выжила из ума, чтобы настаивать на роли дуэньи при девице столь современного воспитания… Очарована знакомством, кабальеро.

Уже выходя из гостиной, она не удержалась и еще раз строго взглянула на Беатрис:

– Надеюсь, ты не забыла, что сегодня твоя свадьба?

– Благодарю, тетя, я помню, – смиренно заверила Беатрис. Когда дверь закрылась, она посмотрела на Хиля и пожала плечами. – Как вам это нравится? В глазах тетки я просто какое-то чудовище легкомыслия.

– Сеньора не так уж далека от истины. Ну хорошо, а теперь к делу. Вы вообще способны держать язык за зубами?

– Я никогда не была болтливой. А что?

– А то, что наш однорукий вчера вечером бежал из Дэвото.

Беатрис ахнула.

– Но… каким образом? – спросила она тихо.

– Их везли в координационное управление, на одном из перекрестков в машину врезался грузовик, ну и… Словом, они удрали все трое. Полиция не могла стрелять: на улице было полно народу.

– Я понимаю, – ошеломленно сказала Беатрис. – Трое, вы сказали?

– Да. Он был с Хуаресом и еще одним парнем, из той же компании. Так вот в чем дело – их нужно спрятать на несколько дней. Все связи Хуареса давно под наблюдением, это естественно, а за родственниками и знакомыми Пико начнут наблюдать с сегодняшнего дня… Точнее – уже, несомненно, начали. Значит, нужно какое-то надежное место дней на десять, пока их не снабдят документами…

– Где они сейчас? – спросила Беатрис задумчиво.

– Сейчас? Сейчас они у меня на голубятне. Но там ведь соседей – как муравьев… Хорошо еще, если никто ничего не заметил. Во всяком случае, вечером их нужно оттуда убрать.

– Давайте посоветуемся с папой, дон Хиль. Я уверена, он что-нибудь придумает! Может быть, в конце концов, пока здесь…

– Нет, это исключено. Дона Бернардо нельзя замешивать в такую историю. Я думал другое – может быть, у кого-нибудь из ваших знакомых, у вас ведь их столько… Конечно, самое простое было бы увезти их за город, но в первые дни это опасно – возможен контроль на дорогах.

– Я понимаю…

Беатрис прикусила губу. В их новой квартирке беглецы могли бы прожить до первого апреля, пока они с Фрэнком будут в Кордове. Только вот удобно ли решать этот вопрос самой, не посоветовавшись с мужем?..

– Знаете, дон Хиль, кажется, я кое-что придумала. Извините, я сейчас…

У себя в комнате Беатрис схватила сумочку и достала из внутреннего отделения маленький плоский ключ. На выдернутом из блокнота листке она написала адрес. И вдруг ею овладела неуверенность.

Она присела на кровать, нерешительно покусывая губы. Конечно, это проще всего, но…

Спокойно, спокойно. Может быть, все обойдется. Но если их там найдут?

Она – дочь известного оппозиционера. «Дона Бернардо нельзя замешивать», – сказал Хиль. Но что он имел в виду? Нельзя посоветоваться? Нельзя спрятать беглецов