Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

лицо в его рукав и стуча зубами, словно ее колотил приступ желтой лихорадки. – Идем, девочка, я тебя уложу. Сейчас ты мне дашь свою седулу[103] и номер телефона молодого Ретондаро, – он ведь у тебя записан? Ну, идем…

Вернувшись через полчаса в кабинет, он положил на стол седулу Беатрис и ее записную книжку. Полистав исчирканные странички, он нашел нужный номер и придвинул к себе телефон.

– Ола, – сказал он, услышав знакомый голос. – Это Альварадо, извините за позднее беспокойство…

– Что вы, доктор! – отозвался тот. – Я по старой привычке бездельника ложусь поздно. Я вас слушаю, доктор!

– Это по поводу вашего сегодняшнего предложения, мой друг, относительно Доры. Видите ли, мне очень нужно, чтобы она поступила к вам работать, но только не сейчас. Послезавтра она улетает со мной – недели на три, на месяц самое большее. Я подумал, если бы вы нашли на этот срок временного работника, летом это довольно просто, насколько мне известно…

– Разумеется, доктор, никакой проблемы, – несколько удивленно отозвался Пико. – А… почему Дорита вдруг решила ехать с вами?

– Друг мой, у девушек в этом возрасте все случается «вдруг». Очевидно, ей просто захотелось посмотреть Карибы.

– Да-да, я понимаю, – быстро сказал Пико, видимо устыдившись своего любопытства. – Разумеется, доктор, место будет за ней. Скажем, с середины марта?

– Да, приблизительно так.

– Прекрасно! Но, доктор, вы хорошо объяснили Дорите, что это за работа? У нас ведь обстановка несколько своеобразная – все время приходится иметь дело с рабочими, загруженность делами колоссальная, а платят куда меньше, чем в любой юридической конторе…

– Ничего, загруженность – это как раз то, что ей нужно. Ну, покойной ночи.

– Покойной ночи, доктор, и привет Дорите…

Отодвинув телефон, дон Бернардо достал сигару и закурил, обрезав ее перочинным ножом. Он долго сидел, неподвижно глядя в темные корешки книг на противоположной стене, потом развернул седулу. С фотографии, снятой тринадцать лет назад, – документ был выдан, когда Беатрис пошла в школу, – на него глянула круглолицая глазастая девчушка, немного похожая на стилизованные изображения японских детей. Дон Бернардо вздохнул, сложил седулу и спрятал ее в бумажник.

4

В воскресенье, четвертого марта, Фрэнка разбудил телефонный звонок.

– Что это у вас такой сонный голос? – ворчливо сказал Делонг. – Имя графа Сен-Симона что-нибудь вам говорит?

– Что, что? Какой Сен-Симон?

– Граф Анри-Клод Сен-Симон, чертов вы невежда. Еще мальчишкой он приказывал, чтобы его будили словами: «Вставайте, граф, великие дела вас ждут». Вспомнили теперь?

– Что-то слышал, – неуверенно отозвался Фрэнк. – Так что с ним?

– С ним ничего, уже много-много лет. А вот что с вами – это мне хотелось бы узнать. Вы тоже считаете, что вас ждут великие дела? Сегодня ведь четвертое, сынок.

– Помню. Что ж, эти подонки ничего не напечатали, насколько мне известно.

– И не напечатают, я вас предупреждал, – ответил Делонг. – Слушайте, вы, Галахад[104] с логарифмической линейкой! Мне звонил ваш пресс-агент.

Трубка многозначительно умолкла.

– Подумать только, – сказал Фрэнк без особого энтузиазма. – Шутка сказать – собственный пресс-агент.

– Хартфилд, не валяйте дурака, все гораздо серьезнее, чем вы думаете. Помните, что если я порекомендовал вам этого парня, то это вовсе не значит, что я рекомендую придерживаться плана, который вы с ним состряпали.

– У вас есть лучший?

– Да! Плюнуть на все и молчать! Вы понимаете, в какую игру ввязываетесь?

– Понимаю, – медленно отозвался Фрэнк. – Но что делать? Не могу же я и в самом деле промолчать?..

– Почему не можете? Вы свернете себе шею, идиот!

Фрэнк помолчал, пощелкивая ногтями по трубке.

– Возможно, – вздохнул он. – Сукин сын этот Альтвангер. Но видите ли, сэр, есть вещи поважнее собственной шеи.

– Вот как, – сказал Делонг. – Подумайте, а ведь мне эта благородная мысль никогда не приходила в голову. Конечно, что взять со старого зануды. Словом, если вы всерьез решили покончить жизнь самоубийством, то для этого вам надлежит явиться во вторник утром в Санта-Фе, Тед будет ждать вас в десять утра в отеле «Плаза». Там и будет произведено харакири.

– Ну ладно, – сказал Фрэнк. – Ничего не поделаешь. Жаль, конечно.

– Мне вас тоже, – заверил Делонг. – Зайдете сегодня ко мне?

– Зайду, – сказал Фрэнк. – Немного попозже.

Положив трубку, он сдержанно вздохнул и стал собирать разбросанные по столу машинописные страницы, исчирканные, со вставками от руки между строчками. Странная штука это писание – в голове все ясно, но только захочешь изложить мысли на бумаге – они превращаются в месиво. А может, и не нужно ничего излагать? Говорить, в общем, легче, чем записывать то, что хочешь сказать. Черт с ним. Как скажется, так и скажется.

Скомкав листы и запихав их в корзину, Фрэнк достал из ящика телеграмму Беатрис. Это был полученный во вторник ответ на ту, что он послал еще на прошлой неделе. Он долго не решался вообще сообщать что-нибудь о своем деле в Байрес и наконец ограничился тем, что написал: «Если прочитаете статью журнале коллирс ничему не верьте не думайте обо мне плохо». А теперь Трикси ответила: «Коллирс не читала думать плохо о вас не могу».

Здесь было две загадки. Прежде всего Фрэнк не понял, почему телеграмма отправлена из Сьюдад-Трухильо. Точнее – он понимал, что это означает пребывание Беатрис в Доминиканской Республике, но чего ради ей вздумалось туда ехать? Сама она писала, что мистер Альварадо недоволен своим назначением и вряд ли там останется, да и страна, надо сказать, малопривлекательная для туризма. Но главная загадка была не в этом.

Он не мог расшифровать смысла того, что сказала Трикси. Как нужно понимать ее слова? Они могут означать, что она не читала «Коллирса», а потому и не может ничего о нем думать, о Фрэнке. Ничего – ни плохого, ни хорошего. Она просто не знает, о чем идет речь. Но этот же загадочный текст может означать и другое: думать о нем плохо она вообще не может, ну просто не в состоянии, а журнал не читала и не очень интересуется. Ей просто все равно, что напишут про Фрэнклина Хартфилда, потому что она-то сама уже имеет о нем твердое мнение и думает о нем только хорошее…

Последний вариант был утешительнее, и Фрэнк на нем остановился. Бреясь, он старался не думать о сообщенной Делонгом новости – ему было немного не по себе, хотя неожиданной она не явилась. Ведь именно сегодня кончился трехнедельный срок, который они с Тедом решили предоставить Альтвангеру. Значит, нужно действовать.

После завтрака он поехал к Баттерстону. Тот, как всегда, был бодр и излучал хорошее настроение. Впрочем, услышав вопрос Фрэнка о состоянии его банковского счета, Рой сразу насторожился.

– Это не твое собачье дело, – ответил он на всякий случай. – Опять пришел побираться? То ему машину, то ему чековую книжку. Когда это кончится? Я из-за тебя боюсь жениться! Я знаю, что не успею