Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

у вас новости? Я вчера успел только позвонить Тонино… Он сказал, что ты расскажешь. Что случилось с Санчесом?

Альберто помрачнел:

– Да что случилось… Убили, – сказал он, свертывая самокрутку.

– Это я знаю. При каких обстоятельствах? Где?

– Там же, в Климасе. Прямо в помещении ячейки. В понедельник это случилось, часов в десять вечера… Там как раз был Санчес, и еще Бланкита Обрегон – вы ее знаете, верно? – и Хуан Каличук из Берасатеги… Они проверяли списки пожертвований на газету. Ну, альянсисты[49] как раз в это время и явились…

– Сколько их было?

– Каличук говорит – человек десять. Вы понимаете, у них там печка топилась, Санчес ведь все время болел, а тут как раз дождь, холод, ну он и затопил… Так когда те ворвались, он успел бросить списки в эту печку, а один альянсист как даст ему по виску рукояткой кольта – ну и на месте… Списки-то сгорели, печка там чугунная, «саламандра», с узенькой такой дверцей наверху, туда сразу и не залезешь… Они тогда начали бить Каличука, говорят: «Вы сожгли доказательства своей преступной деятельности». Ну, он им сказал, что партия никакой преступной деятельностью не занимается и что сожгли просто списки жертвователей, потому что людям могут быть неприятности. Тогда они за Бланку взялись. А другие все перерыли – искали оружие. Ротатор выбросили из окна, библиотечку сожгли тут же в патио. Бланкиту они здорово избили, и ногами, и по-всякому, она даже сознание потеряла, а Каличук – тот ведь парень крепкий, вы его видели, – так он удрал, когда их потащили в машину. Дал одному ногой вот сюда и удрал, хорошо, там улица темная. Он после чуть не ревел. «Может, – говорит, – не нужно мне было бежать, как это я девушку дал арестовать, а сам удрал…»

– Он сделал правильно, – сказал дон Луис. – Ей он все равно не мог помочь.

– Вот и Тонино так же ему сказал, и мы все то же говорили. Но только он убивается до сих пор.

– Полиции не было при налете?

– Постовой на углу стоял, сволочь – пальцем не шевельнул! Бланкита ведь кричала сперва, после уже ей рот зажали… А тот стоит на углу, вроде ничего и не слышит. На другой день наши заявили официальный протест генералу Бертольо, а он знаете что ответил? «Это, – говорит, – ваши внутренние драки, нас эти дела не касаются, и, по имеющимся у нас сведениям, АЛН к этому происшествию непричастна». Вот же сволочи, дон Луис!

Дон Луис помолчал.

– Где сейчас камарада Обрегон, не узнали?

– Есть слухи, что ее отвезли в «Сексьон Эспесиаль»…

– Да. Плохо. – Дон Луис опять помолчал. – И еще хуже, что ничего нельзя сделать.

– Нельзя?

– А ты сам как думаешь?

Альберто докурил свою самокрутку и затоптал окурок.

– А что тут думать, – проворчал он. – И так уже мы только и делаем, что думаем… У меня вчера были ребята с фригорифико[50], они правильно ставят вопрос…

– И как же они его ставят?

– А так, что нужно действовать, – сказал Альберто с упрямым выражением. – Почему-то все действуют, даже попы… А коммунисты…

– Что – коммунисты? – резко спросил дон Луис. – Что, по-твоему, мы должны делать, а? Участвовать в заговорах вместе с попами и латифундистами, а после переворота отдать им власть? Или ты воображаешь, что мы сможем ее удержать? Запомни хорошо одну вещь: это фашисты могут силой навязывать народам свои идеи, а мы приходим к власти только тогда, когда ход исторического процесса поднимает сознание народа до определенного уровня. Вот и получается, что наша задача сейчас – не заговоры устраивать, а организовывать народ, повышать его классовое сознание, даже, если хочешь, учить его! Понятно тебе это? А ну-ка, отверни свой комбинезон…

Альберто, смутившись, дернул книзу застежку-молнию. На нагрудном кармане, изнутри, был пришпилен значок: серп и молот на развернутой книге.

– Так я и знал, – кивнул дон Луис. – Сколько раз вам всем говорилось не носить партийного значка, но всякий, понятно, считает себя умнее… Погляди-ка на него хорошенько. Как ты думаешь, почему аргентинская компартия взяла себе такую эмблему – книгу? Случайно?

– Да это понятно всякому, – буркнул Альберто.

– А если понятно, то вот ты и должен был объяснить это своим ребятам с фригорифико. А ты вместо этого развесил уши и сам уже собрался чуть ли не обвинять партийное руководство в оппортунизме…

– Да нет, что вы, дон Луис, я и не думал…

– Ну, бери письма и кати, а то не успеешь. Скажешь Тонино, что я буду у него в середине недели.

Альберто взял письма, попрощался и уехал на своем разукрашенном возке, громко понукая ленивую лошаденку. Дон Луис остался сидеть у ворот, хмуро уставившись взглядом себе под ноги.

Когда до него донесся шум мотора, он сначала не обратил внимания, потом удивился – шум становился все сильнее, кто-то ехал по приватной дороге, оканчивающейся тупиком у ворот кинты. Странно, к ним обычно никто не ездил, кроме поставщиков, всегда приезжавших по утрам. Может быть, сеньора решила вернуться без предупреждения?

Шум мотора приближался, из-за эвкалиптов на повороте вынырнула маленькая светлая малолитражка, идущая с погашенными фарами. Впрочем, было еще довольно светло. Малолитражка – дон Луис узнал новую модель фиата, «миллеченто», – подкатила к воротам, мотор чихнул и умолк, и из распахнувшейся дверцы выскочила незнакомая сеньорита в черном английском костюме. «Э-э, заблудилась девчушка», – подумал дон Луис. Сеньорита в черном торопливо направилась к нему.

– Добрый вечер, сеньор, – сказала она странным задыхающимся голосом, – будьте добры, мне нужно видеть сеньора Бюиссонье…

– Добрый вечер. – Дон Луис приложил пальцы к берету. – Боюсь, вы сделали неудачную прогулку, сеньорита: патрон улетел сегодня утром… Если у вас к нему дело, позвоните на будущей неделе, он, очевидно, уже будет дома. Если бы вы приехали вчера…

– Да, – безжизненно повторила девушка, – если бы я приехала вчера… Конечно…

Она опустила голову и сорвала перчатку с правой руки, потом начала ее натягивать.

– Сеньор Бюиссонье улетел во Францию? – спросила она совсем тихо.

– Зачем во Францию – в Штаты. Вы бы зашли, сеньорита, отдохнули в доме. Я вам приготовлю кофе…

– Нет. – Девушка качнула головой, даже не поблагодарив за приглашение. – Он улетел сегодня утром?

Дон Луис видел, как дрожат ее пальцы, судорожными движениями расправляющие перчатку.

– Утром, сеньорита, самолет ушел в полдевятого. С аэропорта «Панагра», в Мороне.

– В полдевятого, – повторила девушка. – Я понимаю… Вы видели его… перед отъездом?

Она подняла голову, глядя на собеседника снизу вверх, губы ее тоже дрожали. «Карамба, я замешался в романтическую историю, – подумал дон Луис, – подружка это его, что ли…»

– Конечно, сеньорита, видел. Я ведь его отвозил утром в аэропорт. Я, видите ли, здешний садовник.

– Вот как… Скажите, вы не… – Девушка смотрела теперь ему в глаза с молящим и каким-то затравленным выражением. – Скажите, он… – Голос ее прервался,