Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

дети, которые меня обижали, заболевали – тут совсем другая история. Понимаю, как можно заработать такую репутацию.

– Значит, моя магия запечатана насовсем? – спрашиваю я.

Весна мычит, не отвечая сразу. Когда я издаю нетерпеливый звук, она с досадой цокает на меня языком.

– Пей свое вино. Ты хорошая девочка. Так, на чем я остановилась? Ах да, постоянное заклинание. Видишь ли, однажды ты прорвалась сквозь него – и именно так я поняла, что ты можешь сделать это снова.

Я выпрямляюсь, качая головой.

– Когда? Я не помню ничего подобного.

– Не помнишь? Когда тебе было двенадцать, у тебя глаза поменяли цвет. Такие вещи не происходят сами собой, ты прекрасно знаешь. А потом, после того как ты вернулась из леса с тем шрамом на животе, а трое твоих обидчиков навсегда исчезли, я поняла: случилось что-то магическое. Без обид, но ты не могла причинить им вред своими тощими ручонками. Поэтому я дождалась, пока ты уснешь, и снова тебя запечатала. И с тех пор твоя магия не проявлялась.

– Значит… Ты знаешь? Что случилось той ночью? – осторожно спрашиваю я.

Я никогда не рассказывала об этом Весне. Никому не рассказывала. Но кто знает, какие знания она почерпнула в загробной жизни.

– Я подозреваю, но ничего не знаю. Ты никогда мне не рассказывала, помнишь? Но если хочешь, я с радостью выслушаю. Нет ничего постыдного в том, чтобы защищаться.

Значит, Весна думает, что это я убила Яромира, Дагу и Мирослава? Это сбивает с толку. Мне было двенадцать, я была совершенно беззащитна. И все же… убила их. По крайней мере, другая я.

Я раздумываю, рассказать ли Весне, что произошло на самом деле, но решаю пока этого не делать. Она говорит, что сейчас безопасно разговаривать: Воланд чем-то занят. Но вдруг есть способы, о которых она не знает, и он все-таки подслушивает? И кто этот друг, который позволил Весне прийти в мир смертных и присматривать за мной? Я не собираюсь делиться своим самым большим секретом, если не пойму, что это совершенно безопасно.

Я качаю головой.

– Достаточно честно. Итак, хочешь покричать? Если да – засунь в рот тряпку. Это приглушит звук.

Я невольно улыбаюсь, тронутая практичностью Весны.

– Я не хочу кричать. Но мне нужно все обдумать. Сложить воедино, чтобы понять смысл.

– Ну, ты всегда была в этом хороша. Складывать разбитые кусочки. Поэтому я оставляла вправление костей тебе.

Я улыбаюсь похвале, но от всего этого голова идет кругом. К тому же действуют травы и вино: я наконец чувствую сонливость. Надеюсь, получится отдохнуть. Но перед тем как лечь, я хочу узнать еще кое-что.

– Ты знаешь, чем он занят? – спрашиваю я, перебирая в пальцах подол фартука. – Воланд?

Весна испускает многострадальный вздох:

– О, Яга. Тебе лучше выкинуть его из головы и сосредоточиться на важных вещах.

Я скрежещу зубами:

– На чем, например?

В ее голосе слышны ликование и решимость:

– На том, чтобы разблокировать свою магию и выдать этой сучке Чеславе то, чего она заслуживает.

Мне хочется обиженно надуть губы, но как обижаться, если Весна так ставит вопрос?

По голосу я понимаю, что она ухмыляется. И я ухмыляюсь в ответ.

Это я могу.

Глава 28

Женщина

Следующие два дня проходят как в водовороте: шью, собираю травы, принимаю больных. Моя слава все еще гремит после победы над оборотнем, потому что других новостей, которые бы всех волновали, попросту нет. Я стараюсь показываться на людях, даже иду на похороны Пшемыслава. Его обгоревшие кости сложили в глубокую яму, а череп зарыли отдельно – чтобы не встал из мертвых.

Дело было утром, народу пришло мало. Большинство мужиков, да и многие бабы уже в лугах и в полях, работают с рассвета. Погода слишком хорошая, чтобы ею не пользоваться. Похороны – для богатых, потому что другие работают на их земле, или для тех, кто кормится иначе, как я.

Ярота выбрал место у леса, далеко за деревней, но люди все равно шепчутся – мол, слишком близко. Поэтому я советую посадить вокруг живую изгородь из боярышника. Не потому, что верю, будто кости Пшемыслава волшебным образом обрастут мясом и отрастят клыки, а потому, что, когда есть защита, на которую можно положиться, людям спокойнее.

Это тоже знахарство. Дать деревенским способ почувствовать себя в безопасности в этом страшном, опасном мире. К тому же боярышник и вправду работает. Я сама его использую.

Когда я даю этот совет, Чеслава бросает на меня ядовитый взгляд. Несмотря на мою новую славу, она выглядит ничуть не хуже: одежда по-прежнему отличного качества, фигура упитанная, кожа свежая. Слишком хорошо выглядит, на мой вкус. Кажется, и правда стоит поторопиться с ее наказанием за то, что пыталась меня убить.

Когда после похорон все возвращаются в деревню, я специально иду рядом с Идой и многозначительно на нее смотрю. Она улыбается и отправляет подруг вперед – говорит, ей нужно обсудить со мной личное дело.

– Слышала, у тебя сейчас дел невпроворот, – говорит она без лишних слов, и в голосе слышится радость.

Это именно то, о чем я хочу поговорить.

– Стало оживленно, – подтверждаю я. – Сегодня днем, когда солнце будет высоко, пойду собирать травы для приворотных зелий. А мой напиток от несварения, кажется, очень помогает. Интересно, как там Чеслава все эти дни? Ты ничего не слышала?

Конечно, она слышала, и конечно, ей хочется мое приворотное зелье. Потому я о нем и упомянула. Глаза Иды вспыхивают, а полные губы изгибаются в понимающей усмешке.

– Многие люди ей верны, – говорит она, понижая голос: двое деревенских проходят мимо по травянистой тропе. – Она ни в чем не нуждается, это точно, и люди все еще ходят к ней с серьезными делами. Помнишь мою подругу Олю? Ну, она беременна и хотела прийти к тебе, да свекровь запретила. Сказала, Чеслава опытнее, она настоящая знахарка.

– Вот как? – бормочет Весна, и в голосе ее слышится угроза.

– Благослови Мокошь Олю и ее дитя, – торжественно киваю я. – Пусть хранит их обоих. А как думаешь, есть люди, которые предпочли бы прийти ко мне – роды принимать или с покойником сидеть? Или я для них просто любопытная новинка?

Ида улыбается – красивая, с ямочками на щеках. Я замечаю, что смотрю на нее не с завистью, как бывало раньше, а с радостью. Она и вправду дивная красавица и уж точно не нуждается в моем зелье. Но все равно хочет его.

– Ну, моя мать на твоей стороне, и я тоже, хотя с Янеком, который в последнее время ни на что не способен, звать тебя мне ни к чему. Я уговариваю подруг, но сама знаешь, как оно бывает. Старейшины решают самые главные вопросы, и для них знахарка – та, кто живет в доме знахарки.

Я задумчиво киваю. Получить тот дом – моя первая цель. Он должен был стать моим после