Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

– Твое тело подо мной, где ему и место.

Покалывания страха становятся горячими и настойчивыми, расползаются по животу, нетерпеливо сжимают горло. Я не знаю, где кончается тревога и начинается похоть, – меня в равной степени обуревают оба чувства. Тело Воланда тяжелое и сильное сверху, кожа горячая и гладкая. Я отчетливо сознаю, как он тверд.

Это я могу принять.

И все же Воланд не делает ни движения, чтобы войти в меня. Вместо этого он трется носом о мой висок, а потом ниже – скользит по щеке. Повторяет путь губами, оставляя горячие поцелуи, пахнущие кровью.

– Прекрати, – шепчу я, ощущая, как в груди поднимается что-то… нежное?

Я никогда не была близка ни с кем, кроме него. Потому что – а как? Все меня боялись и презирали. У меня нет опыта в этом, нет способа защититься, когда вспыхивают чувства – напряженные, болезненные.

Воланд – это существо с невообразимой силой, созданное из магии. И он прикасается ко мне, словно я драгоценность. Я одновременно жажду и ненавижу это. Но ненависть сильнее. Он дьявол. Убил мою подругу и наслал кровожадного монстра на мою деревню.

Когда я пытаюсь оттолкнуть Воланда магией, он смеется и трется носом о мое ухо:

– Используешь мою же силу против меня, маленькая ведьма? Ты должна разбираться в этом получше.

Я качаю головой, пытаясь уклониться от его мягких ищущих губ. Во мне растет разочарование, потому что скорлупа моего одиночества – моя защита и оружие – трещит под его натиском.

Воланд довольно мычит, отстраняется и смотрит мне в глаза.

– Так вот чего ты не можешь вынести? – спрашивает он насмешливо и хищно. Белые зубы сверкают в хитрой улыбке. – Ты пила мою кровь и терлась об меня, позволила придушить и кончила. Ты добровольно порезалась о мое имя и позволила себя целовать. Но когда я делаю вот так, – он целомудренно целует меня в лоб, – хочешь бежать?

– Будь чем-то одним! – рявкаю я – злая, испуганная, затопленная тоской, которая выбивает дыхание из груди. – Будь моим врагом! Как и должен!

– Но я никогда не собирался быть твоим врагом, – говорит Воланд. Уголок его рта приподнимается в усмешке.

– Нет. Просто моим владельцем.

Я извиваюсь под ним, отчаянно пытаясь освободить руки. Воланд только смеется, сверкая глазами.

– Я предпочитаю слово «хозяин».

Самое странное чувство – это когда отвращение смешивается с желанием в животе. Хозяин. То, как он это говорит, звучит удивительно привлекательно. И все же сама мысль о том, чтобы быть во власти другого, заставляет меня содрогаться.

Я стискиваю зубы и собираюсь с силами. Интересно, что нужно сделать, чтобы Воланд отпустил? И быстро. Иначе я перестану себя контролировать.

Приказываю телу замереть, потому что лоно покалывает от потребности, ноги хотят обвить Воланда и притянуть внутрь.

– Зачем ты хочешь владеть мной? – спрашиваю я, когда он лениво двигает бедрами и вжимается членом в мое бедро.

Глаза дьявола сверкают, он склоняет голову набок.

– Зачем ты хочешь отправиться в прошлое?

Я стону. Опять оно. Воланд усмехается, его большие пальцы гладят мои запястья.

– Давай заключим сделку, Яга.

Я мгновенно напрягаюсь.

– Нет.

Он ухмыляется, ничуть не смущаясь.

– Если продолжишь так говорить, у меня может развиться пристрастие к этому слову, – соблазнительно рокочет Воланд. – Никто никогда не отвергал меня так, как ты.

– И ты все еще здесь, – цежу я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрожал. Но, думаю, Воланд знает, как на меня действует его присутствие. Мельком думаю: не действует ли сегодня магия, как на Купале? Но если да, я ее не чувствую.

Скорее всего, это мое собственное тело сходит с ума, мысли в беспорядке. Ненавижу себя за то, что наслаждаюсь его прикосновениями, – даже если наслаждение окрашено ненавистью.

– Здесь, – подтверждает Воланд. – И я буду возвращаться, пока ты не станешь моей. Это забавно, но ты будешь видеть меня меньше, когда скажешь «да». Может, это тебя убедит, красивая ведьма.

Нет, не убедит. Не потому, что я хочу, чтобы он продолжал приходить, – хотя если быть с собой полностью честной… Нет. Не буду. Не сегодня. Я и так достаточно себя ненавижу.

Но если то, что говорит Воланд, правда, я не могу согласиться. Мне все еще нужна месть.

– Нет? – спрашивает он, поднимая бровь, когда я сжимаю губы и молчу. – Все равно выслушай. Если ты отдашься мне, я дам тебе силу странствовать в прошлом. Я поклянусь в этом прямо сейчас – чтобы ты знала, что сдержу слово.

Я недостаточно хорошо скрываю свою реакцию. Рот Воланда расплывается в ленивой ухмылке. Он выглядит таким уверенным, что поймал меня.

И на миг это так. Решение такое простое. Если я скажу «да» – все мои проблемы решатся. Я спасу себя, избавлюсь от него, а потом смогу построить себе здесь хорошую жизнь. Превратить ее в то, о чем всегда мечтала. Я уже неофициальная знахарка, а как только Чеславы не станет, получу старый дом Весны. У меня будут уважение и цель.

Воланд потеряет интерес. Я понимаю, кто он теперь: хищник, который преследует ради чистого удовольствия. Однажды я видела такую собаку. Она прекрасно охотилась на кроликов, но не потому, что была голодна. Как только добыча умирала, собака бросала ее и трусила прочь, уже скучая по погоне.

Вот кто Воланд. Он заявит на меня права, немного порадуется – и бросит.

И у меня будет то, чего я всегда хотела.

– Ты должен был сделать это раньше, – говорю я, рассеянно сгибая ногу и прижимаясь к боку Воланда. – Я бы согласилась.

До того, как он манипулировал мной столькими способами. До того, как из-за него погибла Богна. До оборотня.

По его лицу пробегает тень.

– Ты должна ценить, что я вообще сделал тебе предложение, – говорит Воланд, отпуская мою руку, чтобы обхватить мое лицо. – Я не заключаю сделок. Я просто беру что хочу.

Сейчас тихо, спокойно. Воланд ждет – уверенный, – и все же я вижу, как он колеблется, как мечутся его мысли. Он сомневается. И я понимаю почему.

Воланд был так уверен сегодня ночью, когда я лежала под оборотнем, был убежден, что я не откажу. И тот факт, что я отказала, потряс его до основания. Теперь он думает, что у него есть правильный козырь, – и все же не может предугадать, что я сделаю.

Это место ощущается как власть. Мы оба хотим чего-то друг от друга. Но Воланд хочет меня больше. Мне он не нужен. Потому что я помню будущую себя, которая пришла меня спасать. И она не была чьей-то рабыней. Да, я точно знаю: она ему не уступила. И это делает мое решение еще легче.

– Тебе нужно, чтобы я осталась жива, – размышляю я. Голос мой мягок, когда я касаюсь лица Воланда, и его веки трепещут от моего прикосновения, лоб морщится.