Читать книгу - "Вольный лекарь. Студент. Том 7 - Сергей Витальевич Карелин"

Анатолий Ренатович уже слонялся по дому и занимался мелкими делами. Вера повсюду ходила за ним следом и страховала от падения. Он уверял, что ему уже намного лучше и не надо с ним нянчиться, как с малым дитем, но женщину было невозможно переубедить. Я вкратце объяснил им, что случилось. Он поддержал мое рвение помочь женщине, а вот Вера пробурчала под нос, что невозможно спасти всех, а сам я могу умереть от истощения.

Запершись в своей комнате, я напитался энергией и, подлечив Анатолия Ренатовича, снова поехал в Третью городскую больницу.

Холл главного здания больницы встретил меня холодом и запахом лекарств. Пол был выложен крупной плиткой в шахматном порядке, стены обшиты деревянными панелями. Вдоль них стояли длинные скамьи.

От холла расходились два коридора. Один был шире и светлее, второй — более тусклый и темный. Я не знал, куда идти, поэтому решил остаться прямо здесь и, заняв место у окна, принялся ждать, изучая план здания, висящий на стене.

— Устинов, ты здесь, — выдохнул Зарубин, показавшись из темного коридора.

— Как все прошло? — я поспешил к нему навстречу.

— Плохо, — покачал он головой. — Пойдем, попрощаешься.

Мы двинулись по узкому длинному коридору.

Глава 25

Вместе с Олегом Зарубиным мы двинулись по темному коридору, с двух сторон которого находились палаты. Здесь пахло не только лекарствами и антисептиками, но и немытым телом, испражнениями, гнойными ранами и кровью. Мне стало не по себе. Появилось ощущение, что я иду по бранному полю, где полегло множество наших врагов. Тяжелый запах смерти буквально преследовал меня, щекоча нос.

— Она здесь, — сказал Олег и открыл дверь одной из палат.

Мы очутились в большой комнате. Ряды коек с больными были ограждены тонкими ситцевыми занавесками. Медсестры сновали между кроватями с бинтами, тазами, резиновыми грушами и графинами с водой в руках.

Я сразу увидел ту самую женщину. Она лежала неподвижно, вытянувшись в струнку, и мне на мгновение показалось, что она умерла. Однако, когда мы подошли, она приоткрыла глаза, из которых по вискам стекали слезы, и с мольбой посмотрела на нас.

— Больно, — еле слышно сказала Наталья.

— Терпи, дорогая. Теперь остается только терпеть. Все, что могли, тебе сделали. А дальше уж… — лекарь не стал договаривать, а лишь развел руками.

— Я могу осмотреть ее? — спросил я у Зарубина.

— Как? Ее живот весь бинтами перевязан.

— Ясно, — я присел рядом с ней на кровати и взял за руку. — Вы обязательно выздоровеете. Думайте о детях.

— Если помру, передайте мужу, чтобы детей моей сестре отдал, — попросила она. — Сам он любит выпить и о детях будет плохо заботиться. Как бы совсем не спился после моей смерти.

— Все передам, но ты даже не думай о смерти, — строго сказал Олег. — Молода ты еще. Все заживет, и через недельку домой вернешься детям кашу варить.

За то время, пока разговаривали, я незаметно рисовал на руке женщины руны, которые помогут ей восстановиться. Остановил кровь, убрал воспаление, снял боль, а также поделился с ней своей живительной энергией. В общем, сделал все, что было в моих силах, чтобы помочь.

— Может, принести вам чего? — спросил я перед уходом.

— Даже не знаю, — замялась она.

После всех моих манипуляций женщина выглядела лучше: ушла бледность, губы порозовели, взгляд стал яснее.

— Говорите, не стесняйтесь. Я принесу все, что скажете, — заверил я.

— Яблочко бы одно съесть. Уж очень хочется. Не успела я, — смущенно попросила она.

— Будет вам яблочко, но не сейчас, — строго сказал Олег. — Вам пока нельзя, но завтра уже можно будет понемногу начинать есть жидкую кашу. Здесь у нас свой режим и свой рацион.

— Я принесу вам яблоки, но делайте так, как говорят доктора.

— Спасибо.

Мы с Зарубиным вышли из палаты и пошли к выходу.

— Хирурги сказали, что пришлось чуть ли не половину печени удалять. Если в ближайшие дни не умрет, то не меньше месяца у нас полежит.

— А что было с ее печенью? — заинтересовался я.

— Черт ее знает, — пожал он плечами. — Молодая баба. Видно, что не из пьющих. Но ведь печень-то, как мне сказали, почти черная. Такое бывает. Когда я учился в медицинской академии и нас водили в анатомический театр на вскрытие, там похожая печень была у человека. А ведь тоже был из интеллигенции, вредными привычками не страдал.

— Отчего умер?

— Не знаю. То ли несчастный случай, то сердце остановилось. Сейчас и не вспомню. А ты яблоки пока не неси. Не выдержит, съест и только хуже себе сделает. Питание надо постепенно вводить и под контролем лечащего доктора. Кроме жидких каш на воде мы ничем не кормим. Примерно через неделю начинаем капусту отварную вводить да морковь с картошкой. А пока ни-ни. Понял?

— Понял. Напомни ее адрес.

— Погоди, у меня где-то было написано, — он залез рукой в карман и вытащил клочок бумажки, на которую записывал данные. — Та-а-ак, Терехина Наталья Ивановна, улица Харитонова, дом семнадцать. Ты что ж, решил наведаться к ней домой?

— Да, схожу. Узнаю, может, помощь какая нужна.

— Ты ей родственник, что ли?

— Нет, просто прохожий.

— Странный ты какой-то, — нахмурил он брови. — Своих дел мало?

— Дел много, но так уж вышло, что я чувствую ответственность за людей, которым помогаю.

— А вот это плохо, — нравоучительно произнес он. — Всех не пожалеешь, всем не поможешь. Надо в первую очередь думать о себе и своей выгоде. Я, когда только из академии выпустился, тоже таким сердобольным был. К каждому проникался, каждого выслушивал, каждому старался помочь, а потом заметил, что благодарности никакой нет. Сегодня ты человека от смерти спас, а завтра он мимо пройдет и даже не поздоровается. Запомни мои слова: люди в большинстве своем неблагодарны и зачастую принимают доброту за слабость. Всегда прежде всего думай о себе.

— Запомню, — я протянул ему руку. — Спасибо, что не отказал.

— Будет время — еще приходи, я тебе остальных больных покажу, может, увидишь то, что мне неизвестно.

— Хорошо. Заскочу завтра с утра.

Мы попрощались и разошлись. Я вышел на улицу и подошел к солидного вида мужчине, прогуливающемуся у ограды больницы.

— Извините, не подскажете, где находится улица Харитонова?

— Не подскажу. Разве я похож на справочную службу? — он приподнял бровь и неприязненно оглядел меня с ног до головы.

— Нет, но…

— Вот и проходите мимо и не отвлекайте уважаемых людей от променада.

— От чего? — не понял