Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

знахарки, где раньше жила Весна, а теперь живет Чеслава. Там есть большой стол для больных.

– Знахарка здесь, – говорит Даробор.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть Чеславу с бледным вытянутым лицом. Она с растущей тревогой смотрит то на Светко, то на меня.

– Что ты делаешь, глупая девчонка? – спрашивает она, и ее голос достаточно пронзительный, чтобы услышали все вокруг.

Шепот и болезненные всхлипы стихают. После кровавой бойни всем нужна разрядка.

– Спасаю ему жизнь, – рычу я, слишком измотанная, чтобы переживать о вежливости. – На что это похоже, по-твоему?

Чеслава отступает на шаг, прижимая руку к груди, а я прикидываю, действительно ли она испугана или притворяется. Когда знахарка отчаянно качает головой, вскидывая в отчаянии руки, я понимаю: второе.

– Не дай ей победить, – злобно шипит мне в ухо Весна.

– Его укусили! – вскрикивает Чеслава. – Оборотень! Его нельзя спасти!

Я смотрю на Светко. Он дышит ровнее и больше не истекает кровью. Короткий отдых пойдет ему на пользу, а потом мы перенесем его на стол и начнем пилить. Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к Чеславе, наслаждаясь тем, что выше ее ростом.

«Не позволю», – молча обещаю я Весне, хотя она не слышит.

– Укус не делает человека оборотнем, – спокойно говорю я. – Ты должна это знать. Только боги решают, кто станет мерзким зверем.

Лицо Чеславы покрывается пятнами от гнева: она ненавидит, когда ей перечат. Даробор смотрит то на нее, то на меня, нахмурив лоб. Остальные мужчины тоже молча наблюдают.

– Ты действительно готова рискнуть? – спрашивает Чеслава угрожающим тоном. – Посмотри, что этот зверь с нами сделал! Ты хочешь рискнуть, чтобы еще и он обратился и вырезал нас всех прямо в постелях? Ты безумна!

Ропот проходит по толпе – шепот беспокойства и согласия. Я сжимаю кулаки и выпячиваю подбородок, отказываясь съеживаться.

– Никакого риска нет! Это Пшемыслав, а не Светко убил свою жену на глазах у богов, – громко говорю я.

Глаза Чеславы расширяются, и люди вокруг меня ахают, пораженные откровением. Возможно, неразумно выставлять напоказ свои знания о том, что оборотень – Пшемыслав, хотя это и так очевидно. Но Ярота на него не указывал.

Что ж, по крайней мере, теперь я привлекла внимание и у меня небольшое преимущество. Мой взгляд падает на пятерых раненых, сидящих на обочине, и у меня появляется идея. Я хочу, чтобы они, отчаянно надеющиеся, что раны не обрекли их на превращение в зверя, были на моей стороне, и продолжаю, повысив голос и глядя на мужчин, пока Чеслава собирается с мыслями:

– Укус оборотня не заразен. И царапины от когтей тоже. Никто ничем не заражен, в ранах лишь грязь. Ты же позаботишься о раненых, знахарка? Обработаешь раны, чтобы они могли правильно зажить? Если так боишься травмы Светко, я обработаю ее сама. И не попрошу платы. Они рисковали жизнями ради нас. Это достаточная причина, чтобы лечить их бесплатно.

Я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как выражение лица Чеславы становится ядовитым. Вот оно: больше всего она заботится о своем достатке, так что моя маленькая речь ударила по больному. Я тоже забочусь о плате, но достаточно умна, чтобы отказаться от своей доли и вынудить Чеславу отказаться от своей.

– Царапины не опасны, – неловко выговаривает она, а раненые мужчины смотрят на знахарку с широко раскрытыми глазами, полными нового страха. – И конечно, идите ко мне в дом. Я перевяжу раны.

Я уже готова торжествующе улыбнуться, когда Чеслава поворачивается и прожигает меня ненавидящим взглядом. Раненые уходят, кое-кто из мужчин стоит поодаль, высматривая зверя, и все же вокруг еще достаточно людей.

– Почему это ты взялась лечить Светко? – выплевывает Чеслава ледяным тоном. – Все знают, что он ненавидит тебя, а ты – его. Может, хочешь, чтобы он превратился в зверя или умер в муках? Может, поэтому и врешь? Что ж, скоро увидим, что случится с этой бедной душой.

Знахарка фыркает и уходит, а я остаюсь стоять над едва живым Светко, который, вероятно, умрет, даже если я сделаю все возможное, и тем самым ее слова подтвердятся.

Его смерть погубит меня.

Где-то вдалеке насмешливо вспыхивает пара желтых глаз, и по ветру разносится радостный смех дьявола.

Глава 20

Мясник

Светко все еще без сознания, когда мужчины привозят его на телеге с сеном к моей хижине. Я быстро убираю все, что осталось после наполнения защитных мешочков. Мужчины укладывают пострадавшего на стол, я поджимаю губы и подставляю табурет под свисающие с края ноги.

Янек и Даробор здесь, и Вацлав тоже. Они смотрят на меня с подозрением, даже Даробор. И я с тоскливым чувством понимаю: они здесь не только чтобы помочь. Они будут следить за каждым моим движением, чтобы убедиться, что я не сделаю того, в чем меня обвинила Чеслава.

Честно говоря, мне даже в голову не приходило, что я могу не помочь Светко.

Как только я увидела, что он рыдает в лапах оборотня, парень перестал быть моим врагом и стал просто человеком, отчаянно нуждающимся в помощи.

Но Чеслава указала на нашу вражду, и меня охватывает обида оттого, что мне приходится пройти через такое ужасное испытание, чтобы спасти его. Ведь она права. Я ненавижу Светко. Почему я должна ему помогать? Но теперь моя собственная судьба тоже зависит от его выживания. Есть выход: я могла бы сказать, что вижу признаки оборотнической заразы, и признать, что была неправа, но… это было бы признанием поражения.

А я не сдамся.

Ни Чеславе с ее глупыми играми. Ни Воланду.

Воланд. Он ждет, что теперь, увидев, на что способен оборотень, я буду умолять его спасти меня и деревню. И да, это заманчиво – просто избавиться от угрозы и никогда не сталкиваться с ней снова.

Но я сделана из крутого теста.

– Смешай водку с горячей водой. – Я указываю Янеку на котелок, кипящий на очаге. – Убедись, что не слишком горячо, и давай ему маленькими глотками, чтобы не поперхнулся.

Янек кивает и уверенными шагами направляется к очагу. Пила и топор для рубки дров, которые он принес из сарая Даробора, на моем шкафу.

Я указываю Даробору на инструменты:

– Протри пилу водкой. Топор можно не вытирать, если он чистый. Огонь сделает свое дело.

Даробор кивает и принимается за работу. Вацлав стоит у двери и просто молча наблюдает. Я судорожно сглатываю, глядя на изуродованную руку Светко. Кожа бледная, плоть разворочена, но хотя бы кровь не хлещет. Хотела бы я спросить Весну, можно ли уже резать, но на виду у мужчин я не могу рисковать и разговаривать с ней.

Мы приподнимаем Светко и поим разбавленным спиртным. Оно легко скользит в горло, и, когда кружка пустеет, я велю Янеку сделать еще. Он подкидывает дров в огонь, и мы кладем топор лезвием в очаг, чтобы его накалить.

Я