Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

такое мощное желание, что я каменею. Мысли замирают, а затем лихорадочно разбегаются во все стороны. Я должна контролировать себя. Должна остановить это. Воланд стоит сзади, прижимаясь ко мне всем телом, и я заставляю себя молчать. Глаза стекленеют при виде этой оргии плотского блаженства, и я, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие, отвожу взгляд.

Слева я вижу Богну, стоящую рядом с мужем, который с похотливым выражением лица смотрит на массу обнаженных тел. Невдалеке, громко смеясь, танцуют взрослые и пожилые пары. Половина женщин потеряла платки, волосы распущены. Тут и там в толпе мелькают обнаженные груди, кожа золотится в свете костров. На краю луга, у всех на виду, трахается несколько пар. Мои глаза расширяются, когда я вижу жреца с задранной рясой и Милку, жену плотника, стоящую на коленях и сосущую его член.

Это неправильно, думаю я, но даже мое тело пульсирует голодным жаром. Он гораздо более естественный, чем то обморочное состояние, которое вызвал во мне Воланд. И все же это все равно неправильно.

Ночь Купалы обычно сумасбродная, но она никогда не была такой остервенелой. Люди, желающие трахаться, уходили в кусты, и это редко происходило открыто. И я ни разу не видела того же Яроту, предающегося похоти на виду у всех. Он всегда слишком заботился о приличиях.

– Что ты сделал? – спрашиваю я, обводя глазами людей и чувствуя, как ритм барабанов отдается глубоко в бедрах, внизу живота. – Ты заставил их стать такими… безумно дикими.

– Я ничего не заставлял их делать, – мягко говорит Воланд, проводя кончиками когтей по моей шее, и кожа тут же покрывается мурашками. – Я просто кое-что убрал, чтобы они могли наслаждаться.

– Что ты убрал? – Я задыхаюсь, удовольствие от прикосновений слишком велико, чтобы не обращать на это внимания.

– Стыд, – отвечает Воланд, и его когти скользят чуть выше моей груди.

– Я… я тоже под твоей магией? – спрашиваю я, но уже знаю ответ. Жар между ног нарастает, потребность прижаться к Воланду и возбудить его пульсирует в крови.

О боги! О чем я думаю?

– Это из-за музыки, – отвечает он низким голосом, словно мурлыкающий кот. Дыхание щекочет мочку уха, но это не должно быть так волнующе. – И, честно говоря, ты отказываешь мне не из-за стыда, а из-за упрямства. Этого я у тебя не забирал.

Во мне вспыхивает огонек ненависти. Воланд не дает прямого ответа, и я качаю головой. Он говорит, что я подвержена влиянию музыки, и все же не совсем, потому что… Потому что стыд не помешал бы мне трахнуть его? Ложь, решаю я. Стыд определенно заставил бы меня отказаться трахаться с дьяволом на открытом месте.

Без него Воланд с каждой минутой становится все привлекательнее. Особенно после того, как поймал мой венок. Это не должно значить для меня слишком много, но так и есть. Я не могу это отрицать.

– Ты лжец, – говорю я, но мой голос хриплый и горячий, возбуждение свободно течет по телу, когда рука Воланда опускается на мое бедро, а широко растопыренные пальцы покрывают весь его изгиб.

Это немыслимо, но я хочу… Я хочу его. Осознание ошеломляет меня, и на миг я подозреваю, что Воланд снова мной управляет. Но нет, я чувствую разницу. Это я, и все же это невозможно. Я никогда не захотела бы дьявола. Он жестокий. Злой. Запретный.

Желать его означает, что я тоже плохая.

– Разве это все еще ложь, если я знаю, что такая умная женщина, как ты, видит меня насквозь? – спрашивает Воланд и, делая маленький шаг назад, чтобы дать мне побольше пространства, чуть задевает когтями мое платье между грудей.

Его прикосновения не совсем неприличны, и все же они держат меня мертвой хваткой. Воланд дразнит меня, и это разжигает огонь в моем животе. Это заставляет меня хотеть его руки на своей голой коже.

– Да, – отвечаю я, отчаянно пытаясь сохранить рассудок. – Это ложь.

Почему, почему я внезапно так хочу его? Я собираюсь с силами, вырываюсь из хватки Воланда и поворачиваюсь к нему лицом. Он склоняет голову набок, и я вижу, как его шея напрягается от огромного веса рогов. Воланд смотрит на меня с любопытным насмешливым выражением. Когда я на секунду опускаю глаза, у меня перехватывает дыхание, и я делаю шаг назад. Набухшая головка его твердого члена направлена прямо на меня.

– Нет, – говорю я, не столько себе, сколько ему. Потому что, будь прокляты все боги, я хочу его. Потребность так сильна, что я внезапно пугаюсь: вдруг не смогу ему отказать?

– Почему нет? – спрашивает Воланд, сверкая золотыми глазами и делая шаг ко мне.

Я, спотыкаясь, отступаю, чтобы сохранить расстояние между нами. Он снова наступает, и я отступаю. Снова и снова, пока моя спина не прижимается к невидимой границе круга. Всхлип срывается сквозь стиснутые зубы. Воланд стоит так близко, что его рога заслоняют небо над моей головой. Он приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в лицо.

– Почему нет, девочка в маках? Ты надела сегодня такой красивый венок. Самый красивый. Наверняка хотела кого-то соблазнить. И тебе это удалось, я соблазнен. Я поймал твой венок, чтобы получить тебя.

Так ли это? Действительно ли я этого хотела сегодня? Не знаю. Мысли разбегаются, сметенные горячей кровью, пульсирующей в висках. Воланд ухмыляется, гладит мое горло, и его белые зубы светятся на фоне серой кожи.

– Ты не можешь это скрыть, – тихо говорит он, сжимая мой затылок в собственническом захвате. – С самого начала была искра. Ты ненавидела и боялась меня с момента нашей встречи, но под всем этим было желание, не так ли? Ты жаждешь запретного.

Я слабо качаю головой, пытаясь отодвинуться от неподатливого барьера за спиной. Между бедрами я такая влажная, что это кажется предательством, и мне требуются все силы, чтобы не смотреть вниз. Ухмылка Воланда становится шире, его пальцы вжимаются в мою кожу. На кратчайший миг в нее впиваются кончики когтей, заставляя дрожь пробежать по позвоночнику.

– И все же она борется, – говорит Воланд низким голосом, проводя большим пальцем по моей скуле. – Оглянись вокруг, девочка в маках. Все отпустили себя, позволили блаженству завладеть телами. Почему ты настаиваешь на том, чтобы остаться единственной несчастной?

О боги, я уступлю, осознаю я с чувством, будто тону. Оно на вкус как облегчение.

– Потому что я не доверяю тебе, – цежу я сквозь зубы, из последних сил цепляясь за рассудок. – И ты не хочешь меня по-настоящему. Ты хочешь владеть мной, а это не одно и то же.

Воланд ласково надавливает пальцем на мою нижнюю губу, а другую руку кладет мне на поясницу. У меня перехватывает дыхание.

– Я хочу и того и другого, – говорит Воланд, и его сверкающие глаза притягивают мой взгляд. – Но, как я уже сказал,