Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

словно зверь, и толкает язык внутрь меня. Горячий и толстый, он проникает глубоко, и мои бедра дергаются, приглашая войти глубже.

Я почти… Сверкающая, яркая реальность оргазма уже близко, совсем близко. Я готова взорваться, когда Воланд берет клитор в рот и сильно всасывает его. Все мое тело напрягается, мелко дрожит, мышцы кричат о приближающемся облегчении. Мне просто нужно… секунду…

Воланд останавливается и смотрит на меня. Его рот измазан моей кровью.

– Скажи, что ты моя, и я позволю тебе кончить.

Глава 13

Конец

Дыхание, которое я задержала в ожидании пика удовольствия, разочарованно вырывается изо рта. Я моргаю, тело застыло между напряжением и блаженством – настолько некомфортно, что хочется вылезти из собственной кожи. Липко и мучительно. Время замедляется, растягивается в долгое мгновение, а затем возвращается, и на меня обрушивается реальность. Совсем рядом кричит в экстазе женщина, и меня посещает нелепая мысль, что оргазм вырвали у меня из рук и отдали ей. Я снова моргаю, и с каждой секундой блаженство утекает из меня, сменяясь воющим разочарованием.

– Ты… ты… – Я не могу подобрать слов. Меня душат ярость и неверие.

Воланд разочарованно рычит и откидывается назад. Его раскидистые рога поднимаются над моими бедрами. Он закрывает глаза и запрокидывает голову, глядя в небо, тяжело дыша, его член пульсирует. Я качаю головой, чувствуя, как живот сжимается от разочарования. Наконец горловой стон поблизости выдергивает меня из оцепенения. Я вскакиваю на ноги, судорожно одергивая платье. Боги.

Что я наделала?

– Это могло быть так легко, Яга, – говорит Воланд, все еще с закрытыми глазами сидя на коленях в траве у моих ног.

У меня возникает острое желание пнуть его по лицу, но я не решаюсь подойти ближе. Минуту назад я доказала, что не могу доверять себе рядом с ним.

Почему я позволила ему прикасаться ко мне? Что со мной не так?

Бо́льшая часть ярости, которую я ощущаю, направлена не на Воланда, а на меня саму. Я знала, кто он такой, с того момента, как увидела его, – дьявол лжив, зол, и он не говорит правды, только дураки верят его порочным нашептываниям. И вот кто я такая – проклятая дура.

Глубокий стон Иды разрывает ночной воздух, и мой взгляд скользит к ней. Желание исчезло, стертое мощной яростью, поэтому я с легким интересом наблюдаю, как один парень вылизывает у нее между ног – там смешались мед и сперма Янека, – а другой трахает ее в рот. Янек сидит рядом, затуманенными глазами наблюдая за происходящим. Когда парень, трахающий рот Иды, кончает, Янек отталкивает его и занимает его место, целуя Иду в губы, а затем заталкивая свой член ей в глотку, отчего она давится. Парень, вылизывающий Иду, начинает трахать ее, и тело девушки сотрясается в жестоком ритме, принимающее с обеих сторон. Еще одна вещь, которая никогда раньше не случалась на Купалу. Обычно парни меняются, я никогда не видела, чтобы двое сходились на одной женщине. Но Ида, кажется, счастлива, если судить по стонам, которые она издает между толчками. Ей хорошо. Дальше по лугу – другие пары и группы трахаются, сплетаясь обнаженными телами.

В темноте, на самом краю света от костра, движется покачивающийся силуэт мужчины. Я щурюсь и наконец узнаю мужа Богны. В руке у него фляга, он пьет большими глотками, наблюдая за оргией. Богна растерянно и неловко идет в нескольких шагах позади него. Ее взгляд мельком падает на меня, и я поражена мольбой, которую вижу в глазах подруги. Я снова смотрю на Пшемыслава. Да, он очень пьян. Слишком пьян, чтобы мои травы действовали, и, судя по тому, как он поглощен оргией, его желание тоже вернулось. Травы обычно подавляют его – так же как и жестокий нрав, – но мужчина выпил достаточно алкоголя, чтобы эффект сошел на нет. Сейчас он полностью владеет собой, но все может стать хуже – в конце концов, магия Воланда стирает стыд, и кто знает, насколько жесток Пшемыслав без него. А я в огненной ловушке, не в силах помочь подруге. Лучший выход для Богны – убежать и спрятаться где-нибудь, где муж не найдет ее, пока не протрезвеет. Я поднимаю руку, чтобы позвать подругу и сказать это, но она уже не смотрит на меня. Богна смотрит на мужа, а его налитые кровью глаза остановились на ней.

– Интересно, – говорит Воланд низким порочным голосом прямо у меня за спиной.

По позвоночнику бежит холодок, словно мое тело все понимает раньше, чем мозг. Я делаю шаг к невидимому барьеру и ощупываю его руками – он все еще здесь, такой же неподатливый и твердый, как и прежде.

– Выпусти меня! – рычу я, не глядя на Воланда.

Мой взгляд прикован к покачивающемуся темному силуэту Пшемыслава. Мужчина выглядит так, будто вот-вот упадет, но я знаю, что это обманчиво, сейчас он наиболее опасен.

– Давай проясним ситуацию и то, что скоро произойдет, – мягко говорит Воланд.

Он приближается сзади, обхватывает меня рукой за плечи и прижимает к себе. Его громадное тело у меня за спиной вызывает тошноту.

Вот он, жестокий, могущественный дьявол из сказаний. А всего несколько минут назад он был между моими ногами, пока я бесстыдно позволяла ему прикасаться ко мне. И теперь я заплачу́ – потому что не следовало доверять ему. Мне не следовало забывать, кто он такой. Это существо настолько темное и могущественное, что само его присутствие отравляет землю. Когда я пытаюсь вырваться, Воланд удерживает меня без малейших усилий.

– Помнишь, я говорил, что убью всех, кого ты любишь?

Его голос мягок, но леденит до костей, в нем ликование и тихое удовлетворение, и наконец я понимаю. Вот он какой. Каждое доброе слово и жест, каждая крупица уважения, в которую я так отчаянно хотела верить, – ложь. Дьявол показывает свое истинное лицо, и оно отвратительно. Я перестаю двигаться, тело покрывается холодным потом.

Пшемыслав делает шаткий шаг к Богне, и она вздрагивает, но не двигается – застыла, словно маленький ягненок, наблюдающий за крадущейся лисой. Я открываю рот, чтобы закричать, надеясь, что это подтолкнет ее к действию, но рука Воланда запечатывает мне рот. Я борюсь с его хваткой, кусаю, пинаюсь, кричу ему в ладонь, но это бесполезно: Воланд просто прижимает меня ближе, его сила подавляет.

Богна поднимает руки в успокаивающем жесте.

– Милый, любовь моя, может, пойдем домой и…

– БЕГИ! – кричу я сквозь руку Воланда, но подруга не слышит меня. – Беги!

– Заткнись, – заплетающимся языком говорит Пшемыслав, тыча в Богну дрожащим пальцем. – Ты всегда говоришь, и говоришь, и говоришь. Заткнись, сука!

– Если будешь так дергаться, пропустишь самое интересное, – говорит Воланд низким насмешливым голосом, словно это все спектакль, дурацкая шутка, а не жизнь моей подруги.

Ослепляющая ненависть выжигает