Читать книгу - "Дедовы ступенцы - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

– От волков. Меня волки научили. Они между собой без слов разговаривают. У них свой язык есть, но на лову или еще когда нельзя голос подавать, могут вот так, из одного ума в другой весть передать.

– И что ты говорил про боженьку?

– Вон он! – Ермолай показал в угол, дальний от печи. – Боженька. Мой старец на него молился и меня приучил.

Агнея сидела довольно близко, чтобы разглядеть в полумраке небольшую икону на стене. От многих лет в избушке с черной печью икона так закоптилась, что на ней едва угадывалась склоненная голова какого-то святого. Этим Ермолай хотел ей сказать, что здесь все же человеческий дом, а не логово.

Это привело на память Агнее собственный дом, и она вздохнула:

– Надо мне домой, в Милово…

– Если хочешь, оставайся и живи со мной, – просто предложил Ермолай. – Мы прокормимся вдвоем. Я все умею: и зверя ловить, и мед брать, и всякие зелья-коренья, и рыбу.

– Ой, нет! – Агнея смутилась. – У меня дома корова, хозяйство… Крестная будет искать… Меня там…

Она запнулась, не решаясь сказать Ермолаю об Ивашке и задуманном сватовстве.

– Словом, надо мне в Милово. Если понева высохла…

Одежда ее и черевьи подсохли, нагрелись на печи, хотя источали запах болота. Одевшись, Агнея переплела косу и снова почувствовала себя почти обычной, благополучной девушкой. Ермолаю явно не хотелось с ней расставаться, но он не пытался ее задержать: понимал, что каждому дорог собственный дом.

Они вышли наружу – Агнея в кожухе, Ермолай только в рубахе.

– Ахти мнеченько, как же я пойду? – Агнея всплеснула руками, оглядывая небольшую поляну, с которой, казалось, нет выхода: все ведущие отсюда тропки сгладил недавний снегопад, лес стоял стеной. – Я и дороги-то не знаю. Хотя бы до ненаглядовской тропы ты проводишь меня?

По ненаглядовской тропе она сумела бы дойти до Милова и одна – верст восемь будет, но совсем не радовалась предстоящей прогулке через лес. И тропу, поди, занесло, да и кто там еще бродит…

– Ну, куда тебе идти! – Ермолай усмехнулся. – Завязнешь сразу. Если двумя ногами, то лыжи надобно. Не бойся: вразумлю тебя, наставлю тебя на путь, по которому тебе идти; буду руководить тебя, око мое над тобою.

«А как же?» – хотела спросить Агнея, но не успела.

Ермолай наклонился, сгорбился… и перед ней появился волк.

«Садись на меня верхом, – сразу в мысли велел он. – Я тебя довезу».

– Ахти мнеченько! – виновато сказала Агнея, понимая, что иного выхода нет. – Не тяжко тебе меня катать? Я ведь девка увесистая!

«Я справлюсь, – глазами сказал ей волк. – Такую овечку всякому волку нести приятно».

Агнея порозовела, подобрала подолы и осторожно села на мохнатую спину.

***

Верст десять до Милова они преодолели еще при свете дня. В белом свете волк не совершал таких прыжков, как в темном, не летал птицей, но бежал без устали, сперва через лес, ловко огибая бурелом и густые заросли, по тропам звериным, по руслам речушек. К Милову Ермолай подобрался со стороны рощи и там перед опушкой остановился.

Агнея сошла с волчьей спины, волнуясь, сделается ли Ермолай человеком, чтобы попрощаться. Из села доносился шум – играли рожки, звенели бубны, на площади перед церковью горел костер, там шло гулянье с плясками. Ну конечно, сегодня второй день Масленицы, когда зятья навещают родителей молодой жены и все родичи, сватья и кумовья ходят по гостям, от одного стола к другому. Только ее, Агнеи, изба и стоит пустая и тихая.

– В село не пойду, – сказал у Агнеи над ухом глухой голос. – Увидит кто-нибудь…

Агнея обернулась. Ермолай стоял у нее за спиной почти вплотную, так что она ощущала его тепло. На нем была только рубаха, в которой он вышел из своей избушки, но он держался уверенно, не собираясь мерзнуть.

– Сегодня – да, пожалуй… – протянула Агнея, понимая, что не сможет объяснить Келерине или Стефаниде, буде они им встретятся, что это за парень, никому не знакомый. – Но когда-нибудь… ты же не будешь весь век от людей прятаться?

– А я им нужен, людям? Я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе...

Глубоко посаженные желтовато-серые глаза Ермолая вглядывались в избы села, как в иной мир. Этот мир ему должен казаться куда сложнее, чем лес или даже чем темный свет, где обертыш себя чувствует, как рыба в воде.

– Никакой ты не червь! Ты мне нужен, – тихо, но убежденно ответила Агнея. – Я тоже… Знаю-то я людей много, и у меня… Келерина, моя крестная, и дядька Келесий, и Марианушка, моя сестра крестная, и братец Мартей… Они все люди хорошие. Но я… я тебе верю… как… как будто ты тоже мне брат. Не уходи насовсем, хорошо?

– Ну… – Ермолай смотрел сверху вниз ей в лицо, совсем близко. – Если ты хочешь…

Агнея осторожно подняла руку и коснулась его щеки. Ощутила, что он внутреннее напрягся – от непривычки к чему-то такому. Агнея погладила его по щеке, чувствуя, что ему и тревожно, и приятно. Все же хорошо, что он умеет разговаривать без слов и понимает, что она хочет выразить этим прикосновением.

– Ты обязательно приходи, – настойчиво прошептала она. – Я буду тебя ждать. И не в полонь приходи, а поскорее. В оконце стукни – я буду впредь знать, что это ты.

– Я приду.

– Обещаешь?

– Ну а как же?

Они еще несколько мгновений смотрели друг друга на друга, потом Ермолай наклонился… Агнея закрыла глаза, у нее перехватило дух от ожидания, от ужаса и восторга… Щеки ее коснулась щетинистая щека и нежно об нее потерлась. Агнея засмеялась, не открывая глаз: да он умеет ласкаться только по-волчьи!

Осторожно она обхватила его руками за пояс – умеют ли волки обниматься? – и тоже потерлась лицом об его лицо и шею. Потом отступила. Ермолай тоже сделал шаг назад, склонился к земле… и перед Агнеей очутился волк.

Агнея помахала ему, и он побежал прочь. Оглянулся, Агнея снова помахала и пошла через опушку и выгон к замерзшему ручью, который тек в Оку прямо мимо задов ее огорода. Летом оттуда брали воду на полив и для бани.

Войдя через заднюю клеть в избу,