Читать книгу - "Дедовы ступенцы - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

Белый ленок прясти?

Белый ленок прясти?

Вот так, вот сяк,

Вот и эдак, вот и так!

Сквозь собственное пение, поддержанное голосами других певиц, Агнея стала различать ритмичные стоны. Земля содрогалась под ногами в лад ее пляске, поддерживала песню без слов. Не сбиться с лада, вот что важно, откуда-то знала Агнея. И поле менялось у нее на глазах: тонкие стебли пожелтели, побурели, на месте голубых цветков появились бурые маленькие коробочки семян.

При дороге лен, лен,

При широкой – частый.

Частый, перистый,

Долгий волокнистый!

Стебли, выдернутые с корнем, широкими полотнами устилали поле, потом собрались в небольшие снопы, будто сами решили завести хоровод, – покружились, составили кучки. Нырнули в пруд, потом разлеглись на стерне стлища для просушки… Летом и осенью урожай льна принесет много тяжелой грязной работы, но чтобы он появился, в дни зарождения нового лета ему веселой плясовой песней указывали путь.

Земля стонала все громче, содрогалась все сильнее. Агнея дошла уже до «Как же мне матушка молодца дарити?», как вдруг рядом раздался мощный, глубокий, полный боли и радости крик. Он заполнил весь этот мир между полем и небом, и Агнея замолчала, пряча лицо в ладонях. Вдруг пала тьма, потом опять посветлело.

Агнея отняла руки от лица… и широко раскрыла глаза. Перед ней расстилались зеленые луга, перемежаемые холмами и голубыми речками. Над лугами раскинулось яркое летнее небо, слегка разбавленное белыми облаками. И из этой голубизны к земле летел человек – держа руки так, как делают, когда прыгают с речного обрыва в воду. Божечки, – Агнея испугалась, – да он же сейчас разобьется! Воздушный ныряльщик еще не достиг земли, как взгляд Агнеи потянуло вверх какое-то мельтешение. Она подняла глаза – среди облаков мелькали десятки цветных точек, медленно оседающих вниз. Приглядевшись, она различила малюсенькие фигурки людей. Все они, одетые в яркие разноцветные одежды, вот так же плыли из глубины голубых небес к земле. Наверху их делалось все больше и больше – уже не десятки, а сотни, словно чья-то исполинская рука бросала их горстями, как сеятель бросает семена из короба в борозды. Агнея видела эти горсти, они возникали ниоткуда и рассеивались, широким облаком оседали на землю, на вид невесомые, как крылатые семена березы.

Без памяти Агнея следила за их медленным, явно не опасным падением. Когда фигурки снизились, она заметила странность: часть их представляли собой только одежду, внутри которой не было тел, однако рубахи и порты сохраняли такой вид, будто внутри невидимый человек. Другие же люди были видимы: она ясно различала мужчин и женщин, разного возраста, от детей до стариков. Вот они достигли земли и расселись по лугам, как разноцветные цветы. Прямо перед Агнеей, шагах в пяти, приземлился мужик лет сорока, с неприятным бледным лицом; прищурился и стал бормотать что-то, явно недоброе…

Но не успела Агнея испугаться, как все исчезло, зеленые луга и люди – небесные ныряльщики. Потемнело, и Агнея осознала, что глаза ее закрыты. Она подняла веки – вокруг была нора под корбой, где лежала старуха…

Нет! На пышном зеленом ложе перед ней обнаружилась молодая сильная женщина, с широко раскрытыми глазами, голубыми, как цветы льна. Из чрева ее изливалось золотым потоком жито. Всякое зерно и семя – льняное, ржаное, пшеничное, горох, бобы, полба, ячмень, просо… Оно все прибывало, подкатилось валом к ногам Агнеи, и та попятилась, чтобы не утонуть в нем.

– Ну, девка, справилась! – сказал позади нее тихий голос.

Агнея оглянулась и снова увидела Костригу. Но теперь он стал маленьким, словно кочка, и полупрозрачным: вот-вот совсем истает.

– Идем! – Он поманил Агнею за собой.

Она сделала шаг, другой – и опять оказалась возле черной корбы, нагромождения стволов, касавшихся болотной воды. Перед корбой стоял белый конь, помахивая хвостом.

– Садись, он тебя до дому довезет.

Агнея осторожно взобралась на поваленные стволы, придерживаясь за ветки, чтобы не соскользнуть в воду, оттуда перелезла на спину коня и опять вцепилась в гриву.

– Дорогу он знает. – И, когда конь уже тронулся с места, Кострига добавил: – Да смотри, коли встретится кто – не подбирай, сколько бы ни просили!

– Еще не хватало кого подбирать! – прошептала Агнея, понимавшая, что ничего хорошего она из этого места в белый свет привезти не сможет.

Но Кострига уже исчез – то ли юркнул в нору под корбой, то ли просто рассеялся.

***

Вновь потянулись мимо громадные ели, стоящие по колено в серой воде, островки желтой осоки, мха и вереска, гнилые пни… Белый конь ступал по ним с легкостью тумана и так же мало боялся утонуть. Агнея понемногу осмелела и начала оглядываться: ее грела мысль, что Кострига отпустил ее и теперь она направляется домой. Мать была бы довольна, если бы видела ее сегодня. Может, и видела, помогала. Но радоваться было рано: ее могли поджидать еще невесть какие препятствия. Да и что будет, когда она выйдет в белый свет? Что говорил Кострига – кто-то скормил Соломониду лихорадкам? Какие-то недобрые люди? Кое-кого из недобрых людей Агнея знала. Дай ей бог благополучно вернуться домой – не пойдет она за Ивашку, к Минаиде в дом! Ссориться со старой плачеей опасно, но неужели мать-земля не защитит ту, что помогла ей?

Конь шел и шел по болоту, никуда не спеша, а Агнея уже начала скучать от однообразия унылых топей. И вдруг увидела – впереди, прямо на кочке, окруженной стылой водой, кто-то сидит. Этот кто-то был похож на Костригу – тоже состоял из копны растрепанных волос, то ли полуседых, то ли просто грязных. Вот пошевелился, появилось бледное лицо, полузавешенное космами, и Агнея ясно увидела: это женщина, сидит, обхватив поджатые колени.

Завидев Агнею, болотная сиделица переменила положение, распрямилась, свесив ноги прямо в стылую болотную воду. Агнея содрогнулась, а та оживилась: засветились сизые огоньки в больших глазах, растянулся в улыбке широкий, как у лягушки, рот. Худая, как сухая ветка, выглядела она до крайности неприятно: землисто-бледная, бурые мешки под глазами, на лице восковые пятна, сквозь кожу тощих рук просвечивают кости. Во рту не хватало зубов, но это придавало оставшимся еще более хищный вид.

– Эй, девица! – с радостным оживлением, будто родню встретила, хрипло окликнула болотная тварь. – Далеко ли едешь?

– Н-не твое дело! – выдавила Агнея, пронизанная острым чувством опасности. – Не по дороге нам!

Бог ее знает, что