Читать книгу - "Дедовы ступенцы - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

это за навка-болотница! Но что ее широкий рот может так открыться, чтобы откусить человеку голову, Агнея не сомневалась. Их разделяло шагов семь-восемь – по кочкам и воде, для человека непреодолимых. Но эта, коли захочет, перейдет! Агнея жаждала умчаться отсюда поскорее, но конь шагал так же невозмутимо, чуть помахивая хвостом, и Агнея не знала, как заставить его бежать быстрее.

– Девица-красавица, сладкая ягодка! – Болотница заломила свои руки-ветки. – Возьми меня с собой! Перевези в белый свет! Я тебя награжу!

– Н-нет! – отрезала Агнея, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Сиди где сидишь, здесь тебе и место!

– Девица-красавица, лебедушка белая! – продолжала молить болотница. – Вывези меня в белый свет, я тебя награжу так, как ты и во сне не видала! Дам тебе, что пожелаешь! Все желания твои исполню! Дам тебе богатства, лари всякого добра, приданое такое, что хоть княжеской дочке! Жениха тебе дам самого лучшего, красивого, веселого, богатого! Как месяц ясный!

– Не нужны мне твои женихи!

Конь уже шел мимо кочки, где сидела тварь, – теперь ее от Агнеи отделяло всего-то шага два или три.

– Слушай меня!

Тварь вдруг встала на длинные тощие ноги, и колени ее остро засветились сквозь тонкую, драную, грязную рубаху без пояса. Теперь она была вровень с Агнеей, сидящей на спине рослого коня, и стало ясно – роста и стати она совсем нечеловеческих. Ее протянутые руки, как древесные сучья, снабженные тонкими цепкими пальцами, хватали воздух в какой-то пяди от Агнеи; обливаясь холодной дрожью, та съежилась на спине коня, стараясь спрятаться за его шеей.

– Слушай меня, девка! – торопливо провыла тварь. – Счастье свое не упускай! Знаю, все знаю! Сиротой ты осталась, во всем свете одна-одинешенька! Не увидать тебе, горькой, больше родимой матушки, ласкового батюшки! Одна ты, сиротка бесприютная! Некому за тебя постоять, порадеть, а обидеть всяк норовит! Послушай меня, перевези в белый свет – дам я тебе силушку великую! Заключим с тобой уговор крепкий: станешь ты после матери знахарничать, позовут тебя к кому недужному, ты примечай: коли я в головах у него стою – уходи, не берись. А коли в ногах – лечи хоть дерьмом мышиным, выздоровеет и златом-серебром тебя осыплет! Станешь ты лекаркой знаменитой, бояре да князья станут по тебя посылать и разными дарами осыпать!

– Н-не надо мне твоих даров! – Агнея обнимала коня за шею и страшно досадовала, что он идет так медленно.

– Дам тебе еще больше того! Буду я тебе подруга честная, слуга верная! Которого человека ты не залюбишь, только шепни мне – враз приду, на грудь ему сяду, вопьюсь в ретивое сердце, в кровяные жилы, в черную печень, во все суставы и подсуставчики! Выпью кровь его горячую, иссушу, удавлю, свет в очах его угашу! По одному слову твоему, по шепотку всякий сильный сокрушен будет, хоть богатырь могучий, хоть боярин именитый! Неужто не хочешь такой силы!

– Не нужна мне такая сила… бесовская…

Теперь Агнея сообразила, кого видит перед собой. Это же Навея – лихорадка, что бродит по свету, губя людей. Та самая, что сгубила ее родителей и еще многих в Милове и вокруг. Немало ходит рассказов о том, как некий человек подвез путницу в белой одежде, а та, покидая телегу или лодку, в благодарность пообещала, что его и семью не тронет, – и вскоре та семья осталась единственной живой в целой деревне. Проводы Костриги и Навею выбросили с белого света, и теперь она ищет способ вернуться на поля своей смертной жатвы.

– Смотри, девица! – кричала Навея, наконец оставшаяся позади. – Ты не перевезешь – другой кто перевезет! Родителей ты лишилась – смотри, как бы теперь мне твое имечко не шепнули! Или нет у тебя недругов? Не боишься ли кого? Ты со мной не подружишься, я другую подругу себе найду, постарше, поумнее!

– Да иди же ты поскорее! – умоляла Агнея коня, зажмурившись и крепче цепляясь за гриву.

Жаль, руки заняты, а то зажала бы уши. Только бы это ужас, эти вопли, перемежающие посулы угрозами, поскорее остались позади. Как ни была Агнея напугана, она поняла, что Навея хотела ей сказать. От гнева, от горя и злости слезы вскипали на глазах. Кто-то уже перевозил Навею в белый свет. Потешилась она, погулял по Плечеевской волости, обильную жатву собрала. Если для нее вновь найдется перевозчик… На кого она намекала, тварь болотная? На… Минаиду? Ту, кого Агнея и раньше опасалась, а теперь точно знала, чьей силой старуха набирает себе работы – обмывать покойников. Стоит Агнее вызвать ее недовольство – отказаться идти за Ивашку, – и старая плачея шепнет ее имя своей тощей подружке…

Агнея уселась прямее, одной рукой вытерла глаза. Теперь она знает, кто навел мор на Плечеевскую волость. Но что толку? Расскажи кому – да разве ей поверят? Что она может сделать против Минаиды? Только заикнись – и можно в петлю лезть. Даже без Навеи Минаида, уж верно, знает много способов «немилым оком» извести кого угодно, шепотками с белого света сжить. Даже и на глаза ей показываться опасно. Теперь возвращение в Милово не казалось Агнее таким уж желанным. Но куда скрыться? Кроме как в Милове, у нее и родни нет нигде.

Разве что… Ермолай… Найдет ли Минаида ее на старой Еразмовой заимке, если Ермолай согласится ее приютить? Но придется ждать, чтобы он опять пришел – сама она ту заимку не сыщет…

Захваченная этими горькими и злыми мыслями, Агнея не сразу заметила, как впереди снова появилось что-то живое – и оно не сидело на кочке, а двигалось навстречу, громко шлепая и хлюпая по болотной воде. Что-то весьма крупное и темное… Оно еще приблизилось, и Агнея с ужасом разглядела лошадь – клячу вороной масти, тощую и довольно старую, со спутанной гривой и куцым хвостом. Глаза клячи были устремлены прямо на Агнею, и в них горела злоба – злоба и мысль, скорее человеческая, чем животная. Злобная радость, желание погубить.

– Да это что еще за бесова тварь? – чуть не плача, воскликнула Агнея. – Батюшки святы, да вынесите же меня поскорее отсюда!

Будет ли конец ее бедам? Белый конь так же невозмутимо двигался навстречу кляче, а та прибавила ходу. Вот она поравнялась с конем, вытянула шею и, оскалив длинные желто-бурые зубы, попыталась цапнуть Агнею за ногу.

Агнея взвизгнула, отдернула ногу, съехала