Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

включает пытки. Или ему придется как-то искалечить меня. Может, Воланд отнимет мою волю и страсть. Убьет мою змору. Может, ослепит и лишит меня речи и поэтому хочет насладиться мной, пока я не повреждена.

Я бы не удивилась.

Или дело в чем-то другом. Может, после того, как Воланд заявит на меня права силой, я вообще не смогу заниматься сексом? Понятия не имею, как бог может заставить смертную полностью подчиниться, и эта тайна рвет нити моего рассудка. Мысли несутся вскачь, безудержные. Поскольку я никогда не была в такой ситуации, сталкиваясь с неизвестностью без выхода, не знаю, как остановиться.

Когда Воланд наконец появляется вечером, сразу после восхода луны, я отскакиваю как ошпаренная и настороженно смотрю на него, сжав руки в кулаки.

У него хватает наглости смеяться:

– Я тоже рад тебя видеть, любовь моя.

Я вся ощетиниваюсь:

– Не называй меня так.

Воланд склоняет голову набок – его рога отбрасывают на землю спутанные тени. Он обнажен, как всегда, кожа матово блестит в серебряном лунном свете.

– Что не так? Передумала? Обещаю, я буду нежен, – говорит Воланд с насмешливой ухмылкой.

Как ни странно, когда он наконец здесь, успокоиться легко. Это тот Воланд, которого я знаю. И хотя он злой и безжалостный, я не могу представить его пытающим меня, чтобы выбить согласие.

Я качаю головой в ответ на его вопрос. Я все еще хочу переспать с ним – конечно, хочу. Это единственный известный мне способ, который может открыть мою магию, и я бы попробовала его, даже если бы это было мерзко и ужасно.

Но этого не будет. Когда я смотрю на Воланда, мое тело просыпается с гулом потребности, тревога утихает и превращается в другое напряжение. Он красив, могуществен и силен, и да – я хочу его. Я хочу его так, как никогда не смогла бы хотеть смертного. Я рада, что это будет Воланд.

– Не передумала.

– Хорошо.

Он подходит. Я замечаю, что Воланд прячет руку за спиной, и, когда он изящным движением выносит ее вперед, с удивлением пялюсь на то, что он сжимает в кулаке.

Воланд держит букет самых красивых магических цветов, какие я когда-либо видела. Они сияют мягким серебряным светом, лепестки полупрозрачны, тычинки сверкают, как драгоценности. Затем я замечаю листья. Это папоротник?

– Скажи, что это не цветы папоротника, – говорю я, и мое сердце быстро бьется в благоговении.

Воланд вскидывает бровь, с легким поклоном протягивая мне букет.

– Хочешь, чтобы я тебе солгал? Хорошо, дорогая. Это не цветы папоротника.

Я трогаю нежные, похожие на листья вайи и смотрю на серебряные цветы, которые источают магию, как и должны цветы папоротника.

Это легенда. Цветок папоротника цветет одну ночь в году – в ночь Купалы. Тот, кто его найдет, обретет богатство – больше, чем можно вообразить, – процветание, много детей и все другие благословения. Каждую купальскую ночь несколько смельчаков отправляются в лес искать цветок папоротника, но я никогда не слышала, чтобы кто-то его нашел.

Дьявол принес мне цветы, в которые я даже не верила. И не один – он принес целый букет. Я колеблюсь взять их, боясь, что мое прикосновение может испортить их совершенство.

– Ты врешь, – бормочу я, глядя на хрупкую красоту в его темных когтистых руках.

Воланд смеется, вкладывая цветы мне в руки:

– Да, это цветы папоротника. Они кое-где растут в Славе, так что там они не такая уж редкость, как в этом мире. Давай, бери. Они для тебя.

Я обхватываю пальцами папоротник, переводя взгляд с цветов на лицо Воланда. Он смотрит на меня выжидающе, и в его золотых глазах отражается серебряное сияние.

Я ничего не могу с собой поделать. Я ошеломлена.

– Серьезно, Воланд? Цветы?

Да, они магические и красивые, но я сбита с толку тем, насколько этот жест не в его характере. Я ожидала бы ножа, или яда, или, честно говоря, вообще ничего. Воланд высокомерен и требует всего почтения и поклонения себе.

Теперь, когда мое благоговение и шок немного улеглись, я скорее подозрительна.

Воланду явно не нравится моя реакция, его самодовольная ухмылка исчезает, сменяясь недовольным хмурым взглядом.

– Да, Яга, цветы, – передразнивает он меня. – Ты говорила русалкам, что хочешь этого. Цветов, песен, украденных поцелуев. Хотя бы притворись благодарной.

Я смотрю на его лицо, пытаясь понять, почему он так расстроен. Воланд бросает на меня обиженный взгляд и отворачивается, его челюсть двигается, когда он сглатывает.

В голову приходит самая странная мысль. Может, цветы – не трюк. Может, он просто хотел сделать меня счастливой.

Я отбрасываю эту мысль, как только она появляется. Нет. Воланд ничего не делает просто ради того, чтобы доставить другому удовольствие. Все служит какой-то цели. Какому-то тайному замыслу.

Но я помню, что у меня тоже есть цель, и мне не стоит злить дьявола. К тому же мне и правда нравится подарок, хоть он и вызывает подозрения.

– Я говорила русалкам, что считаю эти вещи романтичными, а не что хочу их, – спокойно говорю я. Когда Воланд смотрит на меня, я улыбаюсь. – Я мало ценю романтику. Мой отец был певцом, ты знал? Он оставил мать одну после моего рождения, а потом умер, как бесполезный червяк, каким и был. Так что, пожалуйста, не пытайся петь песни, а то совсем испортишь мне настроение. Но цветы красивые. Спасибо.

Я откладываю их в сторону, у дерева. Мой взгляд задерживается на их магическом свечении.

Воланд скалит зубы в широкой ухмылке и затем опускается, подхватывая меня на руки, словно я его невеста. Я задыхаюсь от неожиданности и хватаюсь за его шею для опоры. Воланд медленно кружит нас, и лес озаряется крошечными золотыми и серебряными огоньками, усыпающими деревья и подлесок. Над нами появляется полупрозрачная вуаль, сверкающая в свете, раскидывается вокруг того места, где мы стоим, словно великолепный шатер, сотканный из лунного света.

– Посмотри вниз, – шепчет Воланд.

Я вижу бесчисленные подушки и мягкие одеяла, появляющиеся на лесной подстилке. Это лучшая постель, которую я когда-либо видела. Мне хочется лечь среди этих подушек и окружить себя мягкостью, хотя не могу отделаться от грызущего чувства, что это все неправильно.

Когда Воланд останавливается, я безмолвно смотрю на него широко раскрытыми глазами. Он смеется, довольный моим благоговением.

Но я не в благоговении. Я в ужасе, потому что это не он, и мне интересно, не прячется ли кто-то чужой в шкуре Воланда.

Дьявол, которого я знаю, создал для себя трон и заставил меня стоять на коленях в холодной траве, доставляя ему удовольствие. Он призывал свет, чтобы видеть слезы на моем лице, когда трахал мое горло, а не чтобы впечатлить меня глупыми магическими представлениями.

Постель из подушек тоже режет глаз. В прошлый раз, когда Воланд собирался лишить меня девственности, он взял меня прямо в траве – без магической