Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

Боюсь, у меня не было особой практики сдерживаться, – говорит Воланд с бесстыдной ухмылкой, начиная двигаться.

Он такой медленный и сдержанный – берет меня долгими, ровными толчками, которые я чувствую до самого верха, так глубоко, как позволяет мое тело. Воланд смотрит на меня, его взгляд пригвождает меня к месту, пьет меня. Каждый мой резкий вдох, каждый стон, каждое дрожание век вызывают отклик – словно он не может не следовать моим глубинным порывам.

Взгляд Воланда светлеет, лицо напрягается, брови сходятся, словно от боли, в ответ на мое удовольствие. Он так настроен на меня, что это пугает, и все же мне это льстит. Его внимание – такая редкая, драгоценная вещь, и я владею им безраздельно.

– Как ты можешь быть такой идеальной? – бормочет Воланд, его глаза пылают. Я сильно сжимаю его, когда удовольствие прокатывается по моему лону. – Просто смертная.

Он кажется одновременно благоговеющим и раздраженным, подчеркивает свои слова более жестким, быстрым толчком, от которого я вскрикиваю от блаженства. Воланд останавливается – так глубоко, что полностью вошел в меня, – и тяжело дышит, глядя на меня словно в ярости.

Но когда отпускает мою ногу и гладит мою щеку костяшками пальцев – это не проявление гнева. Его рука слегка дрожит, и Воланд закрывает глаза, неровно вдыхает, словно пытается себя унять.

Я инстинктивно сжимаюсь вокруг него, потому что дьявол, потерявший контроль и борющийся за него, – самая возбуждающая вещь, которую я когда-либо видела. Воланд шипит, пытаясь войти глубже.

– Если бы ты была настоящей ведьмой, я бы заподозрил, что ты наложила на меня заклятие, – говорит он, открывая сверкающие, словно звезды, глаза.

Я качаю головой:

– Какое заклятие?

– Такое, от которого мне хочется потеряться в тебе навечно.

Мой ответ застревает в горле – внезапно сжавшемся от чувств, – и Воланд вздыхает, зарываясь дрожащей рукой в мои волосы. Он двигается снова – медленно, благоговейно, – беззвучно шевеля губами. Я лишь догадываюсь, что он говорит, читая по губам.

«Красивая».

«Богиня».

«Моя ведьма».

Тени собираются между нами, интимно прижимаясь между моими ногами. В меня вливается магия, доставляя столько удовольствия, что у меня нет выбора, кроме как кончить. Я кричу, сжимая Воланда внутри, и он рычит – низко и яростно, – дрожа сильнее. И все же сохраняет ровный темп. Когда я расслабляюсь после неистового пика и открываю глаза, дьявол дарит мне безумную улыбку. Его тени атакуют меня снова.

Не так занимаются любовью смертные. Каким-то образом Воланд использует свою магию, чтобы преодолеть пределы моего тела, заставляя удовольствие вливаться в меня, когда обычно мне нужно время, чтобы снова взлететь. Он не позволяет мне остановиться. Он хочет моих оргазмов, и поэтому тени впиваются в мою плоть и питают меня своей черной магией. А я взлетаю снова и снова, пока не теряю голос от криков.

Я даже не считаю, со скольких пиков срываюсь. Они сливаются в один, перетекая друг в друга. Мое тело разрывается по швам от слишком большого блаженства.

Воланд не ускоряется, но дрожь сдерживания пробегает по его конечностям. Зубы оскалены в рыке, словно сдерживание стоит ему боли. И все же Воланд сохраняет медленный, чувственный темп, вливая в меня удовольствие, пока я не начинаю всхлипывать без слез.

– Пожалуйста, – умоляю я, обезумев от наслаждения. Еще один оргазм задерживается – напряжение внутри меня граничит с мукой, но это так хорошо. – Пожалуйста, я не могу.

Смех Воланда похож на рык – низкий и злобный.

– Если я могу, то и ты можешь. Еще немного. Я не хочу, чтобы это кончалось.

Я срываюсь вниз – мое тело притягивает его глубже резкими спазмами удовольствия. Воланд теряет дрожащий вдох, его ритм сбивается. Словно он не может удержаться, чтобы не вбиваться глубоко, не пойти быстрее и жестче. Тени обвивают мое горло, но не душат.

– Я могу оставаться внутри тебя часами? – спрашивает Воланд, его голос раскален от похоти.

– Да! – вскрикиваю я, впиваясь ногтями в его кожу, чтобы притянуть ближе.

Его глаза светятся, губы растянуты.

– Скажи, что ты моя, любовь моя. Последний шанс, – цедит Воланд сквозь зубы. Его шея напряжена.

Я качаю головой. Это не осознанное решение – потому что я на это не способна, – просто рефлекс, рожденный из нашего торга, повторявшегося так много раз.

Воланд требует, я отказываю. Узор, вплетенный в мое существо.

Но если бы дьявол не выдрессировал меня так хорошо, я, наверное, сказала бы все, что он хочет. Воланд так глубоко во мне, такой горячий, твердый и хороший, и я хочу удержать его навсегда. Любой ценой.

Воланд закрывает глаза, его лицо напрягается еще сильнее. Когда он открывает глаза, они темны от решимости.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора. Не бойся. Больно будет только мгновение.

Мне не страшно. Я даже не понимаю, что́ он говорит, потому что новая волна блаженства прокатывается по мне, заставляя тело шипеть от слишком сильного жара. Не думаю, что была создана, чтобы вмещать столько изысканной силы, но она здесь, и у меня нет выбора, кроме как принять ее.

Дьявол вбивается в меня мощными толчками и ревет, кончая. Он толкается глубоко и внезапно – и я чувствую боль. Вокруг моего лона вонзаются острые шипы, десятки их впиваются в мою горячую, перевозбужденную плоть. Я вою от шока, и Воланд шикает на меня, говоря отрывисто сквозь свой собственный, содрогающийся оргазм:

– Скоро все кончится. Прости, дорогая. Мне так жаль.

И затем, как он и обещал, боль прекращается. Мое лоно становится прохладным, а затем горячим, и внезапно я вцепляюсь в спину Воланда и трясусь – потому что новая всепоглощающая волна удовольствия заливает меня. Она намного сильнее, намного мощнее, чистая магия, превращенная в блаженство.

Воланд что-то говорит, прижимая меня к себе, но я не слышу его из-за рева в ушах. Я зависла в пустоте, и все – блаженство, такое сильное, что оно жжет меня изнутри, пока я не становлюсь пустой и чистой.

Это длится вечность, но когда кончается, все еще ночь. Магические огни Воланда подмигивают мне с крон – яркие и размытые, потому что у меня нет сил сфокусироваться.

Напряжение в теле отпускает, и я падаю в подушки – влажные от моего пота. Вся моя сила из меня выжата.

– Все кончено. Ты была так хороша, – бормочет Воланд, гладя мои волосы. – Ты была первой, с кем я это сделал. Первой. Самой дорогой. Мне так жаль.

Я делаю дрожащий вдох, затем еще один. Шевелю пальцами ног. Собираюсь с силами. Когда наконец чувствую, что могу двигаться, я пытаюсь выскользнуть из-под Воланда, но не могу. Все мое лоно покалывает. Тело не отделяется от его – покалывание усиливается, чем больше я пытаюсь вырваться.

Зрение плывет, и требуется приложить усилие, чтобы начать видеть. Я умудряюсь посмотреть на лицо Воланда, он все