Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

Я фыркаю, раздраженная, но моя досада не очень сильна. Я слишком рада, что боль прошла, чтобы злиться.

– Почему бы тебе просто не сказать, что должен, а не угрожать?

Воланд тепло смеется, гладя мою щеку костяшкой пальца.

– Хорошая попытка.

Я вздыхаю и прижимаюсь к его теплым, успокаивающим теням. Воланд щелкает пальцами. До меня доносится дразнящий запах еды, и я издаю дрожащий стон.

– Да, дорогая. Я тебя накормлю.

Мгновение спустя Воланд подносит к моим губам теплый кусок жареного мяса. Я беру его так жадно, что в спешке язык касается его пальцев. Дьявол резко вдыхает, и я бы улыбнулась, если бы не была так занята жеванием.

Так что, может, он все еще хочет меня. Может, не все потеряно.

Воланд кормит меня мясом, какой-то зеленью и репой, истекающей маслом, затем дает выпить что-то прозрачное и сладкое, но вкус мне незнаком. Ароматы и вкусы смешиваются в напитке: немного цветов, немного фруктов. Когда Воланд пытается забрать кружку, я жадно хватаю его за руку, и он смеется.

– Ты могла бы иметь все это – и лучше – каждый день, – игриво говорит Воланд, не скрывая соблазнительных нот в голосе.

Словно знает, что я не соглашусь, и его соблазны и угрозы стали нашей постоянной шуткой. Я фыркаю и смотрю на его лицо, готовая дать отпор, но осекаюсь.

Я забываю, что хотела сказать, как только смотрю на него.

Он выглядит таким спокойным. Счастливым. Глаза теплые, лоб гладкий, чувственные губы изгибаются в мягкой игривой улыбке. Воланд выглядит на годы моложе и таким красивым, что мне хочется вырезать его образ из дерева, чтобы видеть таким вечно.

Когда я смотрю слишком долго, Воланд хмурится, разрушая чары.

– Что такое?

Я отвожу взгляд, проглатывая комок чувств, вставших в горле.

– Ничего. Просто… Спасибо.

Воланд тихо выдыхает, и когда я смотрю вверх, его лоб снова гладкий, лицо спокойное. В груди зарождается такая сильная тоска, что кажется, будто болит по-настоящему. Я пытаюсь зарыться глубже в его тени, но они не облегчают боль.

Я даже не знаю, что́ так болит.

– У нас сегодня есть еще немного времени, – говорит Воланд, ложась позади меня.

Тени впускают его, и он тесно прижимается к моей спине, кладет руку мне под голову, и это бесконечно удобнее, чем почерневший мох. Я глубоко вздыхаю. Он крепкий и надежный, и когда осторожно кладет руку мне на живот – волна тепла проникает в меня, пока последние следы боли не рассеиваются.

От Воланда так знакомо пахнет – дымом и мускусом, – и я с удовольствием вдыхаю этот запах. Мне стыдно, что я так наслаждаюсь его присутствием и близостью. Это предательство всех людей, которых он убил, но в моем нынешнем состоянии у меня нет сил оттолкнуть Воланда.

– Ты не думал, что тебе не нужно владеть мной? Я могла бы сделать все, что ты хочешь, если бы ты был добр ко мне с самого начала, – сонно говорю я, прижимаясь к нему. – Не нужно заявлять права, просто попроси.

– Это не так просто, – вздыхает Воланд. – Но я много размышлял об ошибках, которые совершил с тобой, если это поможет.

Я тихо смеюсь:

– Значит, ты признаешь, что совершал ошибки.

– Много. У меня есть план, как загладить вину, когда мы будем в безопасности и война закончится.

Я обхватываю пальцами его руку и подстраиваю дыхание под его спокойный ритм. Мы лежим в тишине некоторое время, но сон не идет. Я остро сознаю, что мы живем взаймы. Словно оба решили сегодня заключить перемирие, но, как говорит Воланд, идет война и, кажется, наш раздор не закончится, пока снова не наступит мир. Или, может, даже тогда не закончится.

– Ты можешь рассказать, из-за чего случилась война? – спрашиваю я, вспоминая, как Воланд говорил, что это не похоже на смертные драки за плодородную землю.

– Из-за того же, из-за чего бывают все большие войны, – говорит он низким голосом, прижимаясь ко мне крепче. – Те, кто правят, хотят продолжать править. Те, у кого власть, жаждут еще. А те, кого угнетают, восстают и борются за свои жизни. Речь о жадности и выживании, и это не кончится, пока мы не победим.

Я обдумываю это некоторое время и хихикаю.

– На чьей ты стороне, чтобы быть уверенной? Потому что ты кажешься довольно могущественным. Тот, кто угнетает? Или угнетенный?

Воланд мягко смеется, его грудь вибрирует у моей спины.

– Я скажу тебе секрет, девочка-мак. Я и то и другое.

Я хмурюсь, собираясь попросить объяснить, но его рука скользит ниже. Воланд задирает мое платье и нежно гладит волосы между ног, и я вздыхаю, чувствуя, как он твердеет у задней поверхности моего бедра.

– Я все еще должен тебе тот оргазм, – шепчет он, целуя мою макушку.

Я поджимаю губы – досада смешивается с возбуждением в животе. Это неприятный шок – осознать, как сильно я все еще хочу его. И на мгновение я думаю оттолкнуть Воланда. Он причинил мне такую боль, которую я никогда не смогу простить.

И все же, если я собираюсь использовать его, чтобы попытаться открыть свою магию, я должна позволить Воланду делать то, что он хочет. И в этом совершенно не помешает то, что я тоже хочу его. Мой тайный замысел помогает оправдать то, что я лежу с убийцей, разрушившим мою жизнь.

– Нет, ты должен мне объяснение. Что еще делает эта метка, кроме убийства растений и людей? – спрашиваю я, позволяя Воланду прикасаться ко мне, как он хочет.

Дива сказала, что он никогда не метил человека, – хотя она может ошибаться. Но я не хочу строить догадки. До встречи с русалками я была убеждена, что метка – своего рода проклятие, предназначенное для распространения зла, но теперь подозреваю, что это может быть нечто большее.

Воланд продолжает играть с моими кудряшками, но не заходит дальше. Он задумчиво мычит, его теплое дыхание касается моей макушки.

– Это своего рода заявление прав, – наконец говорит он. – И предупреждение – что ты уже знаешь. Кстати, я ничуть не смущаюсь, позволяя Хорсу увидеть, что я с тобой делаю. Он заслужил это зрелище после того, как посмел тебя пометить.

Значит, Воланд слышал мой разговор с русалками. Я даже не злюсь – просто забавляюсь, особенно когда вспоминаю нелепые вещи, которые Висла говорила о нем. «Влюблен». Это она звучала смехотворно, а не я.

– И ты тоскуешь по моему телу? – спрашиваю я с усмешкой.

Пальцы Воланда ныряют между моих ног, нежно раздвигая губы.

– Каждый день.

Я шутила, но его голос звучит серьезно. Стараюсь не зацикливаться на этом – слишком занята тем, что задыхаюсь от удовольствия. Воланд медленно проводит пальцами по моей горячей коже, его прикосновения легкие, блаженные. Я знаю, что вся в крови, но он, кажется, не возражает.

Нет, я не могу увлекаться. Он в настроении делиться мыслями,