Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

ног, и теперь кажется, что Воланд отвергает меня, хотя, когда я смотрю между нами, все еще очень-очень тверд.

Воланд качает головой и затем наконец улыбается. Он целует меня в губы и двигается вниз по моему телу, пока его лицо не оказывается между моих ног – его рога очерчивают мои бедра.

Я всхлипываю, когда Воланд смотрит вверх и его золотые глаза затягивают меня. Это напоминает мне ночь нашей встречи. Очень надеюсь, что на этот раз он не лишит меня удовольствия.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, когда глаза Воланда мягко сверкают.

– Исправляю свою ошибку, – просто говорит он, прежде чем поцеловать меня.

Воланд такой нежный. Его губы мягкие, язык теплый и ласковый, и он пробует меня медленно, с бесконечным терпением. Я задыхаюсь и вцепляюсь в его рога – кость прохладная и твердая, прекрасная, чтобы удержать меня на месте. Он ободряюще мычит и раздвигает меня языком, оказывая нежное, успокаивающее давление там, где больно.

Воланд такой внимательный. Его прикосновения теплые и влажные; они не требовательные, как я привыкла. Он не торопит меня. Все, что Воланд делает, – успокаивает меня, и это не совсем похоже на похоть, это скорее утешение. Каждая часть меня, которая горела от его вторжения, оказывается вылизана, пока боль не уходит. А затем еще больше, пока я не становлюсь мягкой и теплой, раскрываясь, чтобы принять Воланда.

И я понимаю, что это извинение, – хотя он, наверное, никогда не скажет этих слов. Моя грудь мучительно сжимается, и я не знаю почему, но мне хочется плакать. Я чувствую себя такой обласканной, что это слишком сокровенно, чтобы выразить словами.

Но секс с Воландом не должен заставлять меня чувствовать себя такой уязвимой. Это средство для достижения цели, и я бы хотела, чтобы мне удалось скрыть свою боль. Если бы я сделала это, он бы уже закончил меня трахать и сказал правду. Вместо этого я в ловушке кошмара, где меня разрывает на части не член, а успокаивающий, утешающий язык и терпеливые прикосновения.

– Все в порядке, – выдыхаю я. Мое лоно пульсирует нетерпеливым жаром – не пожар, а медленное шипение. – Хватит.

Воланд проводит по мне долгим, снисходительным языком, дразня бугорок, и смотрит мне в глаза:

– Позволь быть добрым к тебе, дорогая. Только в этот раз. Обещаю, скоро я вернусь к своим жестоким приемам.

Его голос легок, словно Воланд шутит, и все же я вздрагиваю от страха. Но прикосновения становятся более целенаправленными, настойчивыми, и вскоре я забываю, как бояться. Воланд проталкивает язык внутрь меня, сначала неглубоко, а затем лижет и нежно сосет мой бугорок.

Он выводит меня из этого нежного, уязвимого пространства в еще больший жар и потребность. Вскоре я извиваюсь под его ртом, и Воланд прижимает мои бедра, чтобы пировать на мне в свое удовольствие, чередуя мой бугорок и плоть, а затем, на несколько лижущих движений, скользя еще ниже.

Его рот занят, и все же Воланд говорит, направляя голос через магию:

– Помнишь, как я велел поклоняться мне? Теперь моя очередь, моя богиня-мак. Ты такая вкусная. Возбуждение и кровь – все в твоем вкусе.

Я стону и дрожу, глаза то открываются, то закрываются. Иногда я погружаюсь в темноту собственного разума, но затем выныриваю, глядя на красивые огни, которые Воланд развесил на деревьях для меня. Они танцуют вокруг – искры и тени.

– Ты так хорошо принимаешь это удовольствие – даже лучше, чем боль. О, что бы я с тобой сделал! Может, я заставлю тебя кончить столько раз, что ты потеряешь рассудок, а затем выпью твою удовлетворенную кровь и возьму тебя, пока ты спишь – обессиленная. Ты будешь чувствовать меня в своих снах. Тебе бы хотелось?

– Да, – шепчу я, потому что во мне нет места ни для чего, кроме согласия.

Когда кончаю, я орошаю Воланда своими соками, и он слизывает их с жадными рыками, держа мои бедра на весу, словно я священная чаша, из которой он жаждет пить вечность. Я думаю, что на этом Воланд закончит – мой оргазм как плата за его ошибки, – но он не останавливается. Я пытаюсь возразить, когда он сосет мой чувствительный бугорок, поэтому Воланд погружает язык глубоко в мою плоть и пробует изнутри.

Мне кажется, его язык заходит достаточно глубоко, чтобы коснуться входа в матку.

Вскоре Воланд заставляет меня кончить снова – на этот раз сильнее, – и я кричу его имя, пока не начинаю хрипеть. И тогда проявляется его властная натура. Воланд входит в быстрый, требовательный ритм и после второго оргазма разводит меня еще шире, приподнимая бедра, и прижимается ртом к другому входу.

Он целует меня там, и я задыхаюсь от криков удовольствия и нахожусь в забытьи, так что мне требуется мгновение, чтобы соображать.

– Зачем туда? – выдыхаю я, когда его язык скользит внутрь меня для легчайшего лижущего движения.

– Потому что хочу. Потому что это ты. Сможешь ответить тем же однажды, если захочешь.

И затем я думаю о том, чтобы лизать его вот так, – что странно и в то же время вызывает во мне пьянящее возбуждение. Когда Воланд снова прижимается ртом к моему бугорку, мне требуется всего мгновение, чтобы кончить.

Я плыву. Мое тело мягкое и текучее, как сладкие сливки, удовольствие гудит глубоко в костях и лоне. Дьявол отстраняется, садясь на пятки, и на его губах играет довольная улыбка.

– Вот так. А теперь позволь мне попробовать снова.

Глава 52

Горько

Воланд скользит вверх по моему телу, устраивая бедра между моих ног. Двигаясь, он проводит рукой по задней поверхности моего бедра от ягодицы до колена, приподнимая его, пока мое колено не прижимается к груди. Воланд держит его там, располагая меня так, как ему удобно, и опирается на одну руку. Его лицо оказывается прямо надо мной.

На мгновение мне кажется, что Воланд что-то скажет. Его сверкающие глаза темнеют, становятся серьезными. Он открывает рот, но, когда мои брови сходятся в немом вопросе, качает головой и выдыхает, на мгновение закрыв глаза.

Когда Воланд открывает их, я понимаю: ожидание кончилось. Он осторожно входит, и на этот раз это ощущается как совершенство.

Я стону, приглашая его глубже, и Воланд вздыхает, отводя мою ногу далеко в сторону, погружаясь глубже и глубже, пока я не задыхаюсь от того, какая наполненная. Наши тела встречаются в поцелуе – плоский круг шипов касается моего входа, совершенно безвредный.

– Так лучше, моя дорогая?

Я не говорю не называть меня так – просто киваю. Меня трясет, мне слишком жарко. Меня пугает, насколько правильным кажется Воланд внутри меня. Он огромен, и я чувствую его повсюду, словно мы соединены не только телесно.

Я чувствую его в своей душе.

– Посмотрим, как долго я смогу быть терпеливым.