Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

– Конечно, мы доставляем им удовольствие, – отвечает она, слегка недоверчиво оттого, что мне приходится задавать этот вопрос. – Мы можем дышать под водой, разве ты не знаешь? Мужчинам нравится, когда мы едим их плоть в пруду. Женщинам мы разминаем мышцы и натираем тела душистыми травами. И я бы с удовольствием сделала это для тебя, правда, но… ты, конечно, понимаешь. Он убьет меня, если я трону его женщину.

Я делаю глубокий вдох и не издаю ни звука, даю себе время переварить это. По щекам ползет румянец от похвалы, и я стараюсь не думать о том, что бы случилось, если бы на мне не было метки Воланда. Русалки моргают, глядя на меня, – все еще настороженные, но больше не испуганные, – и когда я не делаю ничего угрожающего, медленно подходят ближе.

– И зачем вы это делаете? – спрашиваю я. – Доставляете людям удовольствие, а потом топите?

Они быстро переглядываются, прежде чем Висла отвечает:

– Так мы питаем нашу магию и остаемся в живых. Мы питаемся жизненной силой смертных. Немного есть и в оргазмах, так что мы сначала доим людей, а потом, когда они тонут, их жизненная сила пропитывает нашу воду.

Я напрягаюсь, оглядывая пруд.

– Ты хочешь сказать…

– О, она уже использована, – говорит русалка, небрежно махнув рукой. – Не то чтобы тебе это помогло. Смертные не могут питаться чужой жизненной силой. Но тебе это и не нужно, да? Он такой могущественный. Наверное, сохранит тебя молодой и красивой навечно.

Висла мечтательно вздыхает, накручивая прядь волос на чешуйчатый палец. Думаю, она завидует – одни боги знают почему.

Я фыркаю:

– Или пока я ему не надоем.

Висла ахает, глядя на своих подруг:

– Девочки, он вообще когда-нибудь кого-нибудь метил? Дива, ты самая старшая. Ты что-нибудь знаешь?

Русалка слева от нее – с глазами светло-фиолетового цвета – качает головой. Это она сказала Висле, что на мне метка Воланда.

– Я видела это только на его военных знаменах и в святилищах. Никогда на человеке.

Они ошибаются, но я не поправляю их – боюсь, что все-таки решат меня утопить. Метка не отличие, а проклятие. Хотя, полагаю, хорошо знать, что Воланд не заставляет других смертных распространять болезни и гниль. Я особенная.

Я качаю головой, прижимая пальцы к вискам. Мне, наверное, стоит уйти. В конце концов, русалки свободно признались, что гипнотизируют людей, пользуются ими, а потом топят в пруду.

Но мне нужно общество. К тому же разве я лучше их? На моих руках кровь.

И да, я знаю, что те, кто умер, пострадали из-за метки Воланда. Но мне было бы легче винить только его, если бы я не знала, что происходит. Но когда пришла Майя, я уже знала. И в тот момент, когда Даробор сторожил мою дверь, мне показалось, у меня нет выбора. Но, к сожалению, за время своих лесных скитаний я поняла, что могла поступить иначе.

Вот что на мне лежит. Я могла уйти, в конце концов. Могла бежать или хотя бы попытаться. Но не сделала этого. И потому это моя вина.

Вот почему я не могу осуждать русалок за то, что они делают. Я повитуха, убившая ребенка, которого приняла. Я хуже них.

– Забудьте о нем и его метках, – говорю я, поднимая взгляд. – Приятно познакомиться. Меня зовут Яга. Можно мне посидеть с вами немного? Я очень устала. И у вас случайно нет чего-нибудь поесть?

Их улыбки пугают, когда все трое скалят на меня острые зубы. Но я почти уверена, что в безопасности, поэтому улыбаюсь в ответ.

– Мы как раз собирались добыть еду, – говорит Дива. – Сагна, почему бы тебе не принести нам ужин?

Русалка, которая плакала в волосы Вислы, кивает. У нее глаза такие же зеленые, как папоротник, которым я иногда любуюсь, и она кажется самой застенчивой и молодой из трёх. Она выпрыгивает из пруда – чешуя мерцает на ее обнаженном теле – и устремляется в зелень.

– Никогда раньше не встречала русалок, – признаюсь я, устраиваясь поудобнее у теплой стенки пруда.

Камни, кажется, нагреты, и поэтому вода такая приятная. Я бы убила за такое дома, особенно зимой. Но у меня больше нет дома. И это магия, так что мне недоступно.

Висла кивает:

– Мы сейчас нечасто проводим время среди смертных. Приходим охотиться каждые несколько лун, но мир смертных не очень гостеприимен, честно говоря. Раньше было по-другому, много лет назад. Мы в основном живем в Славе.

Я оживляюсь. Воланд полон решимости забрать меня в Славу, и сейчас хорошая возможность узнать побольше.

– Какая она, Слава?

Я жду, что они начнут радостно описывать свой родной мир, но обе русалки поджимают губы, обмениваясь напряженными взглядами. Я помню, что там идет война. Конечно, они не захотят говорить об этом – и глупо было спрашивать.

– Шумная и многолюдная, – наконец говорит Дива. – И… истощающая, в некотором смысле. Поэтому нам приходится так часто охотиться. Раньше мы обходились одним смертным каждые несколько лет, а теперь… Ну, что есть, то есть. Что ты делаешь так глубоко в лесу, Яга?

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, думая, что сказать. Но русалки – единственные существа, кроме Весны и Воланда, кто знает о магии, и мне хочется быть с ними честной. Так долго можно прятать лишь части себя.

– Меня изгнали за колдовство, и теперь я просто брожу, пытаясь найти способ не дать Воланду заявить на меня права.

Они ахают, когда я произношу его имя, – рука Дивы летит ко рту.

– А оно не… режет тебя? – осторожно спрашивает Висла. – Он наложил проклятие на свое имя. Только избранные могут его произносить.

Я горько смеюсь:

– Он заставил меня произносить его, пока я не перестала кровоточить.

– О боже! Это так романтично. – Висла обмахивается рукой. – А ты говоришь – заскучает! Когда так явно влюблен.

Я фыркаю от смеха. Мысль о том, что Воланд способен на что-то столь же невинное, как любовь, нелепа.

– Приносить женщине цветы – это романтично. Или петь для нее песни, воровать поцелуи под луной… Но не пускать ей кровь!

Дива и Висла обмениваются веселыми взглядами и разражаются смехом.

– Воровать поцелуи под луной, чтобы Хорс мог подглядывать? – спрашивает Висла, вытирая слезы веселья с глаз. – Ты такая забавная, Яга.

Да, я, очевидно, забавная и мало знаю об их мире. Меня раздражает, что я не в своей тарелке, но это не их вина. Мы из разных миров. Я подавляю раздражение, потому что я их гостья и не хочу обидеть хозяек. Желудок урчит, давая мне еще одну причину быть хорошей. Еда близко.

К счастью, ждать приходится недолго. Вскоре возвращается Сагна, неся корзину из прочной травы. Она с шумом прыгает в пруд, показывая нам содержимое.

Внутри четыре большие рыбины – явно только что пойманные.

– Ты быстрая! – хвалит Сагну Висла, и