Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

Когда выныриваю на этот раз, задыхаясь и выплевывая воду, сильная темная рука обхватывает мою талию. Я кашляю и борюсь с хваткой, но Воланд не отпускает – тени обвивают все мое тело, пока я не оказываюсь окутана коконом его силы. Мне становится тепло, и я стискиваю зубы, жалея, что быть настолько надежно укутанной не очень приятно.

Мое тело в этом – предатель. Оно слишком любит простые удовольствия.

Воланд поднимается на поверхность реки, неся меня на руках. Он идет по воде, его ровные шаги несут нас обратно к берегу. Я слишком злюсь, чтобы удивляться способности Воланда, и к тому же все мое внимание сосредоточено на том, чтобы не позволить себе обмякнуть в его руках или, Перун упаси, прижаться к нему.

Но я так устала, и это так успокаивает.

На то, чтобы добраться до берега, нужно время. Воланд идет не прямо к берегу, а по диагонали. Река мерцает вокруг нас, серебристая в солнечном свете.

Я не говорю, и он тоже молчит. Когда я смотрю на его лицо, оно напряжено от гнева, хотя в изгибе рта скрыта печаль.

И сейчас я горько жалею, что у меня нет, к дьяволу, веревки.

– Это не сработает, – спокойно говорит Воланд, опуская меня на берег в том самом месте, где я оставила платье.

Тени соскальзывают с меня, и я дрожу – замерзшая и измотанная. Он просто наблюдает за мной с легким интересом.

– П-попытаться стоило, – говорю я, зубы стучат.

Теперь, когда я больше не окружена его теплом, мне холодно, несмотря на дневную жару. Я слишком долго недоедала, и тело экономит энергию.

– П-полагаю, ты не дашь мне и умереть с голоду.

Воланд фыркает, щелкнув пальцами. Между нами появляется низкий столик с хлебом, горячим мясом и виноградом. Хлеб нарезан толстыми кусками, истекающими маслом. Мясо лежит на подушке из моркови и зеленого горошка в стручках. Там даже хрустальный кубок с вином. Я стискиваю зубы, но борюсь с собой.

– Ешь, или я волью это в тебя силой, – говорит Воланд.

Это не звучит как угроза. Он просто говорит как есть.

Я быстро одеваюсь, дрожа сильнее. Воланд не пытается прикоснуться ко мне или приблизиться, просто прислоняется к дереву, скрестив руки на груди. Когда я сажусь на пятки у столика, он снова щелкает пальцами. Большая кружка прозрачного дымящегося бульона появляется прямо передо мной.

– Сначала выпей это.

У меня текут слюнки. Хочется обхватить замерзшими пальцами кружку, и все же я сначала тянусь к хлебу, просто чтобы сделать что-то наперекор. Да, это по-детски. Но поскольку у меня нет средств бороться с Воландом, это единственный способ почувствовать себя хоть немного лучше.

Хотела бы я, чтобы моя магия работала. Может, тогда у меня был бы хоть какой-то шанс.

Воланд недовольно мычит, но не комментирует, наблюдая за мной с нейтральной маской на лице. Я заставляю себя откусывать небольшие куски, вместо того чтобы проглотить хлеб в три присеста, хотя это лучшее, что я когда-либо ела. Масло божественное – густое и сливочное, – а мякоть тает во рту, становясь сладкой, когда я жую.

Может, это из-за голода, а может, Воланд принес мне еду из Вырия. Но это лучшая еда в моей жизни, и я ненавижу его за это еще больше.

Когда я заканчиваю есть и мой живот болит – растянутый огромным количеством пищи после долгого голода, – дьявол заставляет столик исчезнуть.

– У тебя есть три недели, – тихо говорит он. – После этого я сделаю то, что должен.

Воланд исчезает в дыму. Я вздыхаю, игнорируя цветы, завядшие там, где я ела, и начинаю идти. Короткий срок пугает меня, но я еще не теряю надежды, хотя Воланд только что сорвал мой новый план. Многое может измениться за три недели, и недавние бури в моей жизни – тому доказательство.

Если бы только у меня был кто-то, с кем можно поговорить!

– Весна? – шепчу я, надеясь против надежды.

Но ответа нет.

Той ночью я плохо сплю. Сначала меня преследует медведь, а затем сцена меняется, и я в своем доме, принимаю роды у Майи. Во сне я знаю, что́ произойдет, но убеждена, что могу это остановить. Конечно, ничего не помогает. Девочка рождается в потоке крови, а затем умирает. После этого медведь снова преследует меня.

Когда кошмар меняется в очередной раз, я слышу голос Чеславы. Она говорит, что я убила ее, что я за это заплачу, что я буду ей кормом. Что-то в ее словах не сходится, и это – или что-то еще – выдергивает меня из сна.

Я открываю глаза. Вокруг – залитый лунным светом лес, а надо мной – изможденное и обвисшее лицо Чеславы. В ее глазах нет белков. Они совершенно черные.

Я с визгом откатываюсь. Она щелкает зубами там, где только что была моя шея, пока я, спотыкаясь, встаю на ноги. Сердце колотится так сильно, что кружится голова.

Чеслава поднимается в полуприсед, глядя на меня своими мерзкими черными глазами. Она худее, чем была при жизни, тело жилистое. Груди свисают – просто пустые мешки кожи, жир, поддерживавший их, исчез. Она голая, грязная и бледная, как существо, живущее под камнем и никогда не видевшее солнца.

– Яга, – говорит она визгливым тонким голосом. – Это ты сделала меня такой. Я выпью твою кровь. Я высосу мозг из твоих костей.

– Ты упырь, – наконец понимаю я. – Как ты меня нашла?

Чеслава не отвечает и бросается на меня, пытаясь достать длинными грязными ногтями. Я отпрыгиваю, но она ужасно быстра, и я получаю жгучую царапину на плече. Чеслава останавливается, балансируя на тонких ногах, и слизывает мою кровь с ногтя.

– Я последовала за тобой, – говорит она с довольной улыбкой. – После смерти я вернулась в деревню, чтобы отомстить, – и что я нашла? Тебя изгнали!

– Как ты умерла?

Чеслава радостно хихикает, замахиваясь на меня длинной рукой. Я отпрыгиваю, спотыкаюсь о корень и подворачиваю лодыжку. Стискиваю зубы от боли и в последний момент уворачиваюсь от ее когтей. Мы стоим друг напротив друга. Я тяжело дышу, а она едва запыхалась, непристойно облизывая губы.

– Я просто легла и умерла, – с хихиканьем говорит Чеслава. – Ты забрала то, что заставляло меня жить.

Она явно винит меня, но – хотя и принимаю вину за Сару, ребенка Майи и других – я не чувствую ответственности за смерть Чеславы.

Мелькает мысль, что я могла бы позволить убить себя, но она довольно отталкивающая. Упырь или нет, я никогда не позволю Чеславе победить. Этого врага я должна одолеть.

– Ты напала первой. И боги это знают, поэтому ты и стала упырем. Только плохие люди превращаются после смерти в кровососущих тварей.

Ее улыбка исчезает, и Чеслава прыгает на меня с ужасным визгом. На