Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

на холодном воздухе. Шлёпая мокрыми сапогами по камню, мы преодолеваем ступени сквозь двойную арку выхода и попадаем в светящуюся залу; гудение магии становится всё громче и отчётливее, пока мы не выходим на широкую площадку.

Водопады низвергаются с каменистого свода, собираясь в новую чашу светящейся лазурной воды прямо под скальным уступом, на котором мы стоим. Все предыдущие залы были явно сотворены руками человека, но это?

Это создано природой.

Первозданное, дикое и притом совершенное. Зубчатые скальные выступы ощетинились из пола, стен и свода, словно яростные когти.

И свод.

Я никогда не видела ничего подобного: он отражает озеро внизу, но при этом зеркалом не является. Вода течёт и танцует прямо над нами, пылая синевой, пока жидкая масса мерно колышется взад и вперёд. В её глубинах искрятся переливы, похожие на жидкие звёзды.

По ту сторону озера под нами вздымается нагромождение острых чёрных камней, очертаниями напоминающее нечто среднее между гнездом и троном. За ним с грохотом низвергаются новые водопады, обрамляя его лазурным сиянием и превращая в островок посреди бурных потоков. И прямо там, на каменистом берегу острова, виднеются глубокие борозды. Высеченные письмена на том же древнем языке, что встречался нам прежде, а рядом — два перекрещённых кольца и два дракона. Записи из дневника отца вспыхивают в памяти.

Древние барельефы в инкубаторах Виталиса изображают двух драконов: солнца и луны.

— О боги… — шепчет Мардж подле меня, с благоговейным трепетом приоткрыв рот. — …Инкубаторы.

Сетан произносит полушёпотом: — Здесь зародился драконий род. С Вью и Дэйши.

Солнечный и лунный драконы. Дар богов.

— И всё же лестница не была рассчитана на ширину дракона. Как они спускались сюда? — спрашиваю я.

— Возможно, глубже в пещере есть другие ходы. В замке я заметил подъёмные мосты достаточной ширины для дракона, — отзывается Сетан. — Не думаю, что они забыли прорубить спуск сюда.

— Это… это прекрасно, — шепчет Мелайна, и на её глазах блестят слёзы.

Я киваю, заворожённая люминесцентной синевой, умиротворяющим шумом водопадов и сверкающей толщей воды, парящей прямо над головой. Дэйша должна быть здесь. Она должна видеть это. Ощущать. Разделять это вместе со всеми нами.

— Как бы я хотела, чтобы ты была здесь…

Ты мне это ещё возместишь, — мурлычет она. — Я рассчитываю на целый пир из одних оленей в моё личное распоряжение.

Я улыбаюсь: — Ты заслуживаешь куда большего.

В таком случае поспеши обратно ко мне. Я уже порядком устала от твоего шатена. Того и гляди укушу его, хоть он и ведёт себя тише воды.

— Он мне не друг, — бурчу я, не желая воскрешать в памяти тот жар, который он разжёг в моём теле.

Да неужели? Что-то я не припомню, чтобы другие твои друзья заставляли твою кровь так бурлить, стоило тебе подумать о них. Или чтобы ты выпадала из разговора, когда к тебе обращаются, погружаясь в мысли о том, чем вы двое там занимаетесь по ночам…

— Выметайся. Из. Моей. Головы.

Только когда сдохну, — фыркает она со смешком.

Я вздрагиваю от выбранного Дэйшей слова. Сдохну… мертва… Я резко оборачиваюсь назад, в сторону усыпальницы, через которую мы прошли. Голос Вью, слившись с голосом матери, звучит колоколом в моей голове, сметая паутину, туманившую моё сознание.

Тайны никогда не умирают, их просто хоронят в могиле.

Когда я поворачиваюсь к Сетану, мой голос звенит от абсолютной уверенности: — Кажется, я знаю, где спрятан дневник королевы Элары.

Мы возвращаемся в усыпальницу, и с каждого из нас всё ещё капает вода после второй переправы вброд. Теперь я вижу всё ясно как день. Спускаясь по ступеням в зал, я не свожу глаз с двух каменных прямоугольников в центре.

Каменные саркофаги.

Мы входим в усыпальницу, расступаясь полукругом вокруг двух гробниц. Я различаю два переплетённых кольца на обеих крышках. Точь-в-точь как в тронном зале.

Два кольца, чтобы удерживать силу.

Арчи прочищает горло: — Значит… мы просто сдвигаем крышку и надеемся, что это саркофаг королевы Элары?

— Нет, — осаживает Сетан, выбросив руку вперёд. — Ни к чему не прикасаться. Пока нет.

Коул указывает на стену, утопающую в полумраке: — А что насчёт этого? Сетан, ты знаешь, что там написано?

Пять барельефов тянутся по стене: по центру выбиты два соединённых круга, а на четырёх остальных изображены стихии: огонь, земля, вода и воздух. Под каждым барельефом высечена короткая надпись, выстроенная в единую горизонтальную линию.

Сетан качает головой: — Нет… без понятия. Но нас нет уже несколько часов, и мне совсем не по душе оставлять Дэриана под столь скромным присмотром на такое долгое время…

— Он окружён тремя драконами, закован в кандалы, и трое вооружённых мужчин не спускают с него глаз. Не изводи себя понапрасну, — отрезает Мардж.

Сетан резко вскидывает на неё взгляд: — Я знаю его лучше тебя.

Она фыркает, откидывая голову назад: — Ты знаешь его как оружие его отца. А я знаю его как мальчика и как мужчину.

Я перевожу взгляд на ближайшую каменную крышку, протягивая руку и замирая в нескольких дюймах над ней: — Тс-с, сейчас не до этого… — Я провожу ладонью над плитой и следую за тянущим ощущением в груди, пока не подхожу ко второму саркофагу: — Сюда. Думаю, этот — её.

Я стягиваю Кольцо Крови с пальца и смотрю каждому прямо в глаза: — Мы… уверены, что хотим это сделать?

— На тебе лежит и дар, и проклятие делать этот выбор, — отвечает Мардж.

Я замираю под её взглядом, точно муха в паутине: — Я не хочу принимать это решение. Оно не должно зависеть от меня…

Я смотрю на Сетана, но он качает головой, явно соглашаясь с Мардж. Затем на Мелайну, Арчи и Коула — все они молча склоняют головы.

Я моргаю, возвращая взгляд к Мардж: — Но я боюсь ошибиться с выбором.

— Не имеет значения, боишься ты ошибиться или нет. Ошибиться ты можешь лишь в одном — если не примешь решения вовсе, — шипит она.

— Я…

— Сейчас не время для твоей нерешительности. Выбирай.

Дрожаще переведя дух, я опускаю кольцо в паз саркофага, и когда оно со щелчком встаёт на место, поворачиваю его вправо. Невидимые трещины вспарывают каменную плиту, после чего вспыхивают пульсирующим синим светом.

Мы все отшатываемся от саркофага, выставив перед собой раскрытые ладони, пока каменная крышка со скрежетом съезжает в сторону, словно сдвинутая парой невидимых исполинских рук. Она накреняется и с грохотом падает на каменный пол. Колеблющиеся языки пламени в окружающих нас факелах едва не гаснут вовсе, но тут