Читать книгу - "О крови и проклятиях - Кортни Уимс"

— Что… что там такое? — раздаётся тихий голос Коула в паре дюймов позади меня.

В воздухе стоит безошибочное гудение — зовущий ток энергии, словно моё место именно здесь и оно ждало меня всё это время. Дрожь под моими сапогами нарастает, будто готова сотрясти самые недра этой земли и расколоть её надвое, если я не потороплюсь.

— Здесь что-то есть, — шепчу я в ответ Коулу и поднимаюсь ещё на несколько ступеней. Правда, я пока сама не понимаю, что именно.

Коул следует за мной до самой верхней ступени, и прежде чем я успеваю шагнуть дальше сквозь тёмную арку, Сетан окликает: — Стойте. Разве нам не следует сперва осмотреть этот зал? Похоже, перед нами королевская усыпальница.

— Не сейчас, — шепчу я и, не оборачиваясь, шагаю в тень под свод арки.

Свет из предыдущего зала мгновенно гаснет, погружая нас во тьму. Я щурюсь, пережидая, пока зрение привыкнет, а затем резко дёргаюсь на мимолётный проблеск движения.

Очертания зала постепенно проступают сквозь мрак. Исполинские мраморные статуи выстроились вдоль стен, и черты лица и тела у каждой из них свои. Из глаз каждого изваяния струится вода, стекая в широкий бассейн, затопивший весь пол этой залы и скрывший под собой ступни мраморных фигур. Густые заросли плюща тяжело нависают над головой, и с них в заводь внизу каплет вода, рождая неровные круги ряби. На противоположной стороне зала прямо из воды поднимается ещё один лестничный марш, уходящий под сдвоенную арку.

А дальше?

Там мягко мерцает голубоватый свет.

Я поворачиваюсь к Коулу: — Нам нужно туда.

Он кивает и возвращается позвать остальных. Я медленно спускаюсь по ступеням ближе к воде, не сводя настороженного взгляда с колоссальных фигур. Они словно увеличенные копии тех, что стояли в часовне, — только как минимум вчетверо массивнее. Несмотря на гладкие, лишённые зрачков глазницы, я не могу отделаться от ощущения, что каменные лица смотрят прямо на меня, следят за каждым моим движением.

Когда я замираю на последней ступени, глядя на тёмную воду, подёрнутую кругами от падающих с потолка капель, позади раздаются шаги. Коул помогает Мардж сойти по лестнице; дыхание лекарки сбилось и стало тяжёлым, а рука на деревянном посохе мелко подрагивает. По крайней мере, у неё наконец хватило ума принять помощь: неизвестно, сколько сотен ступеней мы одолели по пути из тронного зала, и, судя по моим собственным ногам, я прекрасно представляю, как ноют её колени.

Она выпускает локоть Коула, едва они ступают на последнюю ступень рядом со мной, и слегка отстраняет меня в сторону, сжимая губы и стараясь скрыть одышку.

— Вот… чёрт… — выдыхает Арчи на пару ступеней выше нас.

Мардж с размаху прикладывает его посохом по ноге: — Ты находишься перед лицом святыни!

Щёки Арчи вспыхивают; он виновато опускает голову, бормоча сдавленные извинения себе под нос.

— Что это за место? — Я даже не уверена, произношу ли это вслух или только про себя.

— Должно быть, это главный храм богов, — шепчет Мардж и склоняет голову.

Остальные следуют её примеру, низко кланяясь в знак почтения, и я торопливо присоединяюсь к ним. Когда мы выпрямляемся, Мардж с размаху вонзает свой посох в воду, наблюдая, как круги ряби бегут по чёрной глади к противоположному концу огромного зала.

— Что ты делаешь? — спрашивает Коул.

— Тс-с, — обрывает она, не сводя глаз с воды.

Когда после нескольких томительных мгновений ничего не происходит, она поворачивается к Коулу: — Клинок в этом посохе выкован из специально обработанного драконьего клинка. Будь в воде хоть один дракон, он бы уже поднялся на поверхность, почуяв его.

— То есть это хорошо, да? — подаёт голос Арчи.

— Да. Хотя… неизвестно, насколько тут глубоко и сможем ли мы вообще перейти вброд. — Она проверяет глубину посохом, и тот погружается всё глубже и глубже, пока до её пальцев не остаются считаные дюймы; тогда она выдёргивает его обратно. — Ничего не понять.

Коул кивает, сбрасывает куртку, выправляет рубашку и стягивает её через голову.

— Ты что делаешь? — Я хватаю его за руку. Я впервые вижу его без рубашки с тех пор, как мы в последний раз делили постель. И хоть все в нашем отряде теперь знают нашу подлинную историю, меня бросает в жар от мысли, что они заметят мой румянец.

— Ты сказала, нам нужно туда. А если там что-то скрывается, — он указывает на заводь, и покрытые мягким волосом мышцы перекатываются под кожей, пока он стягивает сапоги, — я не позволю тебе идти первой.

— Он дело говорит. Ты последний человек в этом отряде, кому следует идти первой, — холодно вставляет Сетан. — Его смерть обойдётся дешевле.

Я испепеляю его взглядом.

— К тому же он самый высокий, — добавляет Сетан. — Если он не пройдёт вброд, никто из нас не сможет.

Арчи издаёт залихватский волчий свист, и я поворачиваюсь как раз в тот миг, когда Коул сбрасывает штаны рядом с сапогами, курткой и рубашкой. Оставаясь в одном исподнем.

Я с усилием отвожу взгляд, пока щёки снова не залило краской: — Ну… а разве мы не можем просто переплыть?

Коул нерешительно косится на Мардж, без слов обмениваясь с ней каким-то понимающим взглядом, прежде чем лекарка признаётся упавшим, едва слышным шепотком: — Я… не умею плавать…

— Всё в порядке! — торопливо перебивает Коул, стараясь прикрыть её признание, и быстро входит в воду: — Я с радостью проверю дно.

Сердце колотится в груди, пока он делает шаг за шагом. Моя рука лежит на рукояти меча. Вода поднимается всё выше и выше по его крепкому, мускулистому телу, пока не доходит почти до лопаток, а затем начинает убывать.

Он выбирается на противоположную сторону заводи и машет рукой: — Холодновато, но всё чисто!

Я наконец выдыхаю, только теперь понимая, что задерживала дыхание. Большинство из нас закатывают рукава и штанины, пока Сетан просто напролом шагает через воду. Коул возвращается назад, и капли воды стекают по его точёному телу, пока он натягивает одежду. Мы с ним подхватываем Мардж под руки с двух сторон, и втроём переходим заводь вброд.

— Ты не умеешь плавать? — тихо спрашиваю я. — Я не знала.

— К слову не приходилось, — бурчит Мардж.

Я бросаю быстрый взгляд на Коула. Но он знал. Он упоминал, что разговаривал с Мардж обо мне. Мне невольно становится любопытно, насколько они сблизились, раз она признаётся ему в таких вещах, как неумение плавать. В чём-то столь уязвимом, о чём она никогда не говорила мне.

Мы поднимаемся по лестнице из воды последними, дрожа