Читать книгу - "Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич"

тихие шаги. В каждом, даже самом легком шорохе чувствовалась скрытность. Когда некто достиг края перил, ограждающих лестничный пролет прямо над головой Фрэнка, звук прекратился, повис в воздухе, словно вновь прибывший наклонился, обращаясь к мраку внизу с безмолвным вопросом.

–Это я, Рут, – хрипло прошептал Фрэнк.

Ответ прозвучал невнятно из-за чрезмерной осторожности.

–Тсс! Я иду, иду.

Она начала спускаться ступенька за ступенькой по левой части раздвоенной лестницы, и, когда достигла перекрестка на полпути вниз, Фрэнк смутно различил очертания, похожие на призрак, парящий в темноте у него над головой. Он увидел две пересекающиеся полоски знакомой униформы Рут и ее передник, словно нарисованные слабо светящейся краской.

Призрак остановился примерно в четырех ступеньках над ним. Протянул белую кисть. Прошептал чуть слышно:

–Дай руку. Ты должен пойти со мной.

–Погоди, я зажгу спичку…

–Нет, не надо! Дай руку, – настаивала она. – Я поведу тебя.

Она отказывалась сокращать расстояние между ними. Казалось, она упрямо стремилась к тому, чтобы Фрэнк сам поднялся на четыре ступеньки, преодолел этот небольшой разрыв. Белое пятно ее ладони требовательно тянулось к нему, как через пропасть. Он сжал ее в своей, ощутил теплую гладкость кожи. Ее вторая рука присоединилась к первой, обхватив его запястье. Одной рукой она не могла обхватить его полностью.

Фрэнк начал подниматься, а она – тянуть вперед, заставляя ускорить шаг. Предупреждающий аромат гардении коснулся его ноздрей. Вытянутые руки внезапно согнулись в локтях, словно предательские рычаги, и дернули его к себе с неожиданной силой и проворством. Фрэнк покачнулся, потеряв равновесие. Веревка, привязанная обоими концами к противоположным столбам перил и туго натянутая на уровне чуть ниже колен, подкосила его, и он, беспомощно барахтаясь, чуть не растянулся во весь рост – это не случилось лишь потому, что он уткнулся лицом в мягкую преграду чужих коленей. Над головой раздался оглушительный вопль:

–Он упал, Билл! Хватай его, скорее!

Что-то невероятно тяжелое обрушилось сзади, придавило к ступенькам; Фрэнк мог лишь в замешательстве трепыхаться, пытаясь высвободить руки и завести их за спину, чтобы сбросить нападавшего.

Но получилось лишь подмять под себя ее сопротивляющееся тело.

–Билл, ты его схватил? Билл, ты его держишь? Быстрее, а то он вот-вот сломает мне запястья!

Мужской голос, сбивчивый от усилий, раздался так близко от уха, что Таунсенд почувствовал теплое дуновение.

–Подставь мне его руки! Сведи их вместе и согни вот так…

Колено, упершееся в затылок, придавило его лицо к вогнутому стыку между двумя ступеньками, от чего мягкую часть носа перекосило. Он по-прежнему пытался освободиться, но тяжесть на спине подавляла любое сопротивление.

Она скрестила собственные руки, которые, пока ей удавалось не разжать цепкую хватку, были просто продолжением рук Фрэнка, и таким образом соединила его запястья.

–Вот они, вот они – быстрее! – Что-то похожее на кожаный ремешок обвилось вокруг них, сперва очень плотно. Затем концы ремешка закрутили спиралью, безжалостно и сокрушительно туго, так что запястья Фрэнка мучительным образом расплющились друг о друга, словно блины в стопке.

–Вот. А теперь подержи его так минутку. Поставь на него ногу, чтобы он не дергался, пока я не встану.

Сокрушительный вес, свалившийся с его спины, сменился более резким давлением женской туфли, расположившейся поперек затылка, словно крошечная лодочка с острым носом, идущая навстречу волнам.

Женский голос – и только теперь, когда она не шептала с присвистом и не кричала истерически, он смог узнать хрипловатое контральто Альмы Дидрих – произнес:

–Господи! Что он сделал с моими бедными руками! Покалывает, будто отморозила!

Мужчина, выпрямившийся во весь рост над Таунсендом и все еще тяжело дышавший, спросил:

–Бутылка где?

–Оставила на полу у верхней ступеньки. Боялась, что разобьется.

–Хорошо, отпусти его. Так будет намного проще.

Туфелька оторвалась от его шеи, ее место заняла толстая, сильная лапища, обхватившая загривок Фрэнка, не давая пошевелиться. Он попытался пустить в ход ноги, но державший его мужчина предугадал маневр и поднялся на две ступеньки.

–Не могу дышать, – выдохнул Таунсенд. – Дай хоть голову повернуть…

Билл Дидрих не ответил, просто продолжал давить с прежней силой.

Женщина проворно спустилась, и зажурчала жидкость, льющаяся в стакан.

Она спросила:

–Потом кто-нибудь сможет определить, что ты эту штуку использовал?

Мужчина не ответил.

–Шторы полностью опущены? Хорошо, можем все сделать прямо здесь, на лестнице, так будет меньше хлопот. Возьми это и посвети мне чуть-чуть, чтобы я мог видеть, что делаю.

Мужчина сел Таунсенду на плечи, зажав его голову, словно в тисках, между мускулистыми бедрами. Раздался щелчок, и направленный в лицо бледный луч карманного фонарика после долгой тьмы ослепил Фрэнка.

Жидкость снова забулькала, как будто бутылка перешла из рук в руки.

Мужчина сказал:

–Держи его голову над ступенькой. Он не причинит тебе вреда, я придавил ему руки коленями.

Голову Фрэнка резко потянули вверх, заставив согнуть шею под острым углом. Альма Дидрих держала его за волосы. В луче фонарика мелькнули белки его глаз.

Что-то маленькое, похожее на пробку, со стуком ударилось о деревянный пол.

На этот раз жидкость забулькала более живо, как будто перевернули сосуд.

По венам Таунсенда пробежала волна леденящего душу ужаса. Подобное чувство возникает лишь в тех случаях, когда не знаешь точно, что с тобой собираются сделать. Воображение рисует кошмарные картины.

Приторная вонь ударила в нос. Кто-то, действуя со спины, прижал влажную марлю к его лицу. Теперь Фрэнк дышал уже не воздухом, а тошнотворной сладостью. Он пытался вывернуться и вдохнуть носом, но марля в решительной руке вторила каждому движению. Он еще пару секунд мог хоть что-то увидеть поверх нее. Глаза, поблескивающие в свете фонаря, глядели на него с безжалостным интересом хирурга. Миг спустя они начали расплываться.

Даже когда все погрузилось во тьму, Фрэнк еще недолго мог слышать.

–Следи за его глазами и дай знать, когда с него хватит…

Затем и звуки стали отдаляться.

–Уже пора. Скоро отъедет.

Чувства исчезли в последнюю очередь. Фрэнк ощутил, как одно веко приподняли, а затем позволили снова опуститься, и никакой мышечный рефлекс при этом не сработал. А потом у него резко отняли все, как будто рывком выдернули из-под ног ковер: слух, зрение, сознание и бытие.

Примерно через четверть часа действие анестезии закончилось, и Фрэнк почувствовал легкую тошноту, напомнившую о том, как много лет назад ему удаляли аппендикс. Только на этот раз он не сомневался, что операция впереди.

Он сидел, согнувшись так, что лопатки были чуть выше почек, упираясь спиной в нечто вроде спинки мягкого кресла. На миг Фрэнк ошибочно подумал, что руки