Читать книгу - "Тени во времени - Джули МакЭлвен"

какие у меня прекрасные глаза и какое приятное общество я составляю?

— Раз уж вы сами заговорили об этом, глаза у вас действительно прекрасные, мисс Донован. А вот темы для бесед могли бы быть менее мрачными.

— Постараюсь исправиться, — засмеялась она. — А теперь расскажите, как прошёл ваш день, милорд. Пока нам никто не помешал.

— Лорд Редгрейв и его семейство погрязли в долгах по самые уши, но это мы уже знали. После смерти отца он унаследует графский титул — а если верить ставкам в клубах, ждать осталось не так уж много месяцев. К несчастью, поместья семьи пребывают в плачевном состоянии уже не одно поколение. Все они прославились расточительностью. Так что мистер Мерсер унаследовал свои привычки вполне естественным образом.

— Казалось бы, они должны были с радостью принять его женитьбу на богатой наследнице, — пробормотала Кендра.

— Ни за что. Лорд Редгрейв — редкостный сноб. Он умудрился увеличить семейный долг, даже не играя. Ему подавай только самое лучшее. Он потратил целое состояние, которого у него нет, на переделку лондонского дома. Сейчас поговаривают о браке его старшего сына с младшей дочерью лорда Дэшера. Девица, судя по слухам, несколько лошадиной наружности и проводит в свете четвёртый сезон без единого жениха, несмотря на солидное приданое. Достопочтенный мистер Таддеус Мерсер — старший сын — совсем не в восторге, но ставят на то, что к осени они с мисс Уайт обручатся.

— Боже правый.

— Судя по описанию мисс Уайт, младший Мерсер получил более удачную партию, женившись на бывшей мисс Гейвенстон, даже если родные от него отреклись. Впрочем, мне сказали, что младший мистер Мерсер часто приезжает в Лондон развлекаться.— И в чём именно заключаются эти развлечения?

— В том же, что привлекает многих молодых мужчин: кулачные бои, фехтование, иногда оперная танцовщица.

— Иногда оперная танцовщица? Вы говорите об этом так, будто он балует себя ими, как порцией картофеля фри у окошка «Макдоналдса».

— Простите, что за «фри»? И зачем кому-либо въезжать в окно, особенно принадлежащее шотландцу?

— Жареные ломтики картошки. Вообще-то их придумали в Бельгии. А в Америке — в моей Америке — время очень дорого, поэтому мы не хотим выходить из своих безлошадных экипажей. Стоим в длинной очереди, чтобы получить еду. Хотя, знаю, времени это экономит не так уж много. — Она сжала его руку. — Но сейчас это неважно. Вы хотите сказать, что мистер Мерсер изменяет жене?

— Постоянную любовницу он не содержит, но… — Алек неопределённо повёл плечом. — Как всё это связано с Паско?

— Не знаю, связано ли вообще. — Но узнанное добавляло ещё один штрих к портрету Мерсера. — Не слишком лестно его характеризует, правда?

— А прежде он производил лестное впечатление? Должно быть, я что-то пропустил.

— Верно подмечено. Я считала его самовлюблённым типом. Похоже, так оно и есть.

Алек посмотрел на неё:

— А что вы узнали сегодня в Кукеме, мисс Донован?

Кендра окинула взглядом толпу. Оркестр перешёл на шотландскую рил.

— Чтобы рассказать об этом, милорд, нам придётся ещё несколько раз обойти зал.

Два часа спустя Кендра стояла возле французских дверей. Её последний кавалер, мистер Хамфри, оставил её здесь и отправился пробиваться сквозь толпу за стаканом лимонада. Она познакомилась с Хамфри во время прошлого приезда в Лондон и считала его приятным человеком, так что время в его обществе не было столь мучительным, как рядом с некоторыми другими молодыми людьми.

К ней подошла Карлотта, обмахивая раскрасневшееся лицо веером.

— Мне ужасно жарко.

Кендра взглянула на неё:

— Вы не пропустили ни одного танца с самого нашего приезда. Похоже, ваш выход в свет удался. Поздравляю. Герцогу лучше приготовиться: завтра у его дверей выстроятся посетители.

— И вам это не нравится.

— Не мне одобрять или не одобрять, — сухо ответила Кендра.

Карлотта вздохнула с явным раздражением:

— Я ведь уже говорила вам, мисс Донован, что не хочу быть вашей врагиней. Почему вы так меня опасаетесь?

— Я вас не опасаюсь.

— Возможно, нам стоит поговорить наедине, — предложила Карлотта, указывая веером на открытые двери. — Мне хотелось бы…

— А вот и вы, дорогая! — Герцог приблизился с улыбкой. Он смотрел на Карлотту, не на Кендру. — У вас найдётся минутка? Хочу представить вас старому другу, который только что приехал. Мисс Донован, вы ведь не возражаете, если я ненадолго похищу у вас Карлотту?

Кендра выдавила улыбку:

— Пожалуйста, похищайте.

Карлотта замешкалась всего на секунду, потом согласно склонила голову.

— Для меня большая честь, сэр. — С улыбкой взяв герцога под руку, она позволила ему провести себя сквозь переполненный зал.

Герцог подвёл её к пожилому джентльмену. Тот поклонился, Карлотта присела в реверансе. Было в этой сцене что-то мучительно личное. Кендре казалось, будто она стоит снаружи у окна, прижав нос к стеклу, и наблюдает, как отец с гордостью представляет дочь старому другу.

Тревожное чувство, зародившееся в животе, поднялось к груди. Нельзя было отрицать того, что читалось на лице герцога: забота, гордость… любовь.

Кендре внезапно захотелось заплакать. Это поразило её саму; она с трудом сглотнула, пытаясь совладать с собой. Она ведь никогда не плакала. Что, чёрт побери, с ней происходит?

— Мисс Донован, не хотите ли вы… Что случилось? — Голос Алека стал напряжённым, когда он подошёл к ней и увидел её лицо.

— Я… — Дыхание перехватило. Ей пришлось заставить себя сглотнуть. — Они выглядят так, словно созданы друг для друга, правда?

Он не спросил, о ком речь, лишь оглядел зал. Отыскав глазами дядю и Карлотту, Алек прищурился.

— Вы хотите жениться? — неожиданно выпалила Кендра и сама ужаснулась собственным словам. «Что я сейчас сказала?» Будто в её тело вселилось чужое существо, завладело чувствами и принялось распоряжаться её языком.

Алек резко повернул голову. Его зелёные глаза пристально впились в неё.

— Простите?

Кровь шумела в ушах, губы внезапно пересохли. Она ещё могла взять слова назад. Сказать, что пошутила. Или что у неё опухоль мозга. Кто знает — может, и правда опухоль.

Но вместо этого она услышала собственный голос:

— Жениться. Давайте поженимся.

Алек уставился на неё. Откуда-то издалека доносились музыка оркестра, смех, гул разговоров. Он не отвечал. Снова взглянул на герцога и Карлотту, потом перевёл глаза на Кендру. Почему он молчит? Паника, охватившая её несколько мгновений назад, теперь превращалась во что-то другое — в острое, невыносимое смущение. Они стояли посреди проклятого бального зала. К счастью, все вокруг были заняты беседами и никто не видел, как она теряет рассудок. Никто, кроме Алека, который смотрел на неё так, словно она предложила украсть коронные драгоценности.

— Нет, — наконец сказал он.

Кендра