Читать книгу - "Тени во времени - Джули МакЭлвен"

умеет. От Уайт-Понд-Мэнор до коттеджа не так уж далеко. Она могла ускользнуть.

Сэм нахмурился.

— А как узнала, что он там? В тот день на пивоварне её не было, когда мать с Паско ссорились. И она не знала, что он ушёл. Если вообще знала про коттедж.

— Не знаю, — призналась всё более раздражённая Кендра. — Что-то не сходится. В головоломке всё ещё не хватает важной детали.

— Иногда, когда мысль не даёт мне покоя, я позволяю ей немного полежать. Поезжай на бал сегодня вечером, девочка. Глядишь, ответ сам придёт.

— Посреди танцпола? — В её улыбке смешались веселье и досада.

Сэм ухмыльнулся.

— Если думаешь об убийстве Паско посреди танца, значит, не с тем мужчиной танцуешь.

Она нехотя рассмеялась.

— Я бы предпочла пропустить бал… но леди Этвуд меня пугает.

Сэм тоже засмеялся. Ни на мгновение не поверил — у девочки хватало храбрости больше, чем у любого его знакомого. Но досада из-за необходимости идти на светский вечер была настоящей. Не многие женщины… да что там, ни одна из известных ему не предпочла бы провести вечер над загадкой жестокого преступления, вместо того чтобы надеть красивое платье и всю ночь танцевать. Он вспомнил недавние слова Малдуна и, хотя ни за что бы не признался репортёру, вынужден был согласиться. Кендра Донован — странное создание. Но странное в хорошем смысле.

Глава 30

Леди Мерривезер, высокая худощавая дама за восемьдесят, облачённая в расшитый бисером фиолетовый шёлк, с громоздким тюрбаном из той же ткани на голове, выглядела довольной и чуть самодовольной хозяйкой, уверенной в успехе своего бала. Мерилом успеха, разумеется, служило то, что почти весь высший свет набился в её фешенебельный особняк на Ганновер-сквер и теснился там с почти неприличной близостью. Такой приём называли «давкой».

Бальный зал поражал роскошью. Высокие потолки сверкали позолоченной лепниной, в трёх хрустальных люстрах полыхали свечи. Стены, обитые малиновым бархатным дамастом, украшали огромные зеркала и картины в золочёных рамах. Если Кендра не ошибалась, самый большой портрет изображал саму леди Мерривезер — юную красавицу со свежим лицом, какой она была по меньшей мере полвека назад.

Зал был достаточно велик, чтобы вместить целый оркестр, который сейчас играл кадриль. Двери вели в соседнюю комнату, где накрыли угощение, хотя лакеи в ливреях и без того сновали между гостями, разнося на серебряных подносах хрустальные бокалы с лимонадом и вином. Для тех, кто не танцевал, имелась карточная комната, а дамы могли удалиться в особые гостиные — обмахнуть раскрасневшиеся щёки веером или отдохнуть от слишком настойчивого поклонника. К счастью, леди Мерривезер догадалась распахнуть французские двери на просторную веранду с видом на утопающий во мраке сад. Ночной воздух был холоден, но в переполненном, душном зале сквозняк казался благословением.

Кендре, герцогу, Алеку, леди Этвуд и Карлотте понадобилось пятнадцать минут, чтобы пройти церемонию приветствий и добраться до места у французских дверей.

— Как чудесно! — воскликнула Карлотта. Её тёмные глаза сияли почти детским восторгом, пока она рассматривала нарядную толпу. Она обратилась к герцогу и леди Этвуд: — Спасибо, что позволили мне поехать с вами.

— Я не стал бы лишать себя удовольствия вашего общества, — галантно ответил герцог. — Сегодня вы восхитительно выглядите, дорогая. Как и все наши дамы, — поспешно добавил он, улыбнувшись сестре и Кендре. — Мы с Сатклиффом счастливцы, раз сопровождаем вас.

Алек одарил их своей ленивой улыбкой.

— Безусловно.

— Вся заслуга принадлежит прекрасному платью, а не мне, — скромно возразила Карлотта, коснувшись простой нити жемчуга на шее. — И ожерелью, которое мне любезно одолжили.

Кендре свело желудок, когда она увидела, как тонкие пальцы гладят светящиеся жемчужины. Красоту Карлотты отрицать было невозможно. Горничная леди Этвуд уложила её чёрные волосы в высокую пышную причёску, украшенную мелким жемчугом. Платье было с верхней юбкой из нежно-розовой органзы; лиф чуть более насыщенного оттенка перехватывали под грудью длинные ленты. Коротенькие рукава позволяли надеть длинные белые перчатки, а низкий вырез открывал гладкую кожу груди. Хотя Карлотте якобы было двадцать шесть — столько же, сколько Кендре, — и она уже побывала замужем, выглядела она юной и удивительно невинной. Ничто так не пробуждает желание защищать, как молодость и невинность.

Кендра подозревала, что Карлотта прекрасно понимает, какое впечатление производит. И, чёрт побери, это работало. С каждой минутой, проведённой рядом с ней, герцог, похоже, всё сильнее попадал под её чары.

— Скоро нам придётся подумать о собственном бале, — с улыбкой произнёс герцог.

От этих слов Кендру словно ударило током. По лицам леди Этвуд и Алека она поняла, что они тоже потрясены. Даже Карлотта выглядела удивлённой. Герцог не сказал прямо, что собирается представить её обществу как свою дочь, но все прочли это между строк. Ещё один шаг. Огромный шаг.

«Он не станет месяцами ждать, пока сыщики с Боу-стрит в Испании пришлют свои отчёты», — поняла Кендра, чувствуя тревожное трепетание в животе.

Герцог повернулся к Карлотте:

— Для меня будет честью пригласить вас на первый танец.

— А вы умеете танцевать? — спросила Кендра резче, чем собиралась. — Вы росли во время войны, постоянно переезжали. Я не была уверена, что у вас вообще была возможность научиться.

Тонкие брови Карлотты сошлись скорее от недоумения, чем от тревоги.

— Все умеют танцевать, мисс Донован, — наконец ответила она. — Даже солдаты танцуют.

— Многие английские танцы пришли ко двору из Франции, — добавил герцог, глядя на Кендру, — а вальс, насколько я знаю, впервые появился в бальных залах Вены.

Под их взглядами Кендра почувствовала, как заливается краской. Вопрос оказался чудовищной ошибкой. Она лишь напомнила всем, что единственной в их компании не умела танцевать именно она — во всяком случае, старинные танцы. В двадцать первом веке она тоже танцевала редко, но недавно освоила полонез, шотландскую рил, кадриль, менуэт и вальс, немного отличавшийся от современного. Английское общество признало последний только в прошлом году. Даже леди Этвуд, яростная противница вальса, теперь морщилась при его упоминании не так сильно, как прежде.

Кендра испытала облегчение, когда герцог повёл Карлотту на паркет, а леди Этвуд извинилась и отправилась к подругам — преимущественно пожилым вдовам, расположившимся на стульях вдоль стен. Оттуда они могли беспрепятственно разглядывать и танцующих, и всех остальных гостей.

Алек приподнял бровь:

— Не хотите потанцевать, мисс Донован?

Она слабо улыбнулась:

— Может быть, позже. Сейчас мне хочется прогуляться.

Алек предложил ей руку, и они присоединились к тем, кто неторопливо обходил бальный зал по краю.

— Вы что-нибудь узнали о мистере Мерсере в клубе? — тихо спросила Кендра.

Алек рассмеялся:

— Следовало догадаться, что вы захотите говорить об убийстве.

— А о чём ещё? О том,