Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

– Мама была красивая. И она меня предала.

По результатам комплексной экспертизы Дмитрий Крайнев был признан вменяемым, поскольку полностью осознавал фактический характер и общественную опасность своих действий и мог руководить ими, причем с исключительным контролем и планированием. Наличие расстройства личности не лишило его способности понимать, что убийство является преступлением. Он просто считал, что его преступления – это исключение из правил.

Социальная опасность Крайнева была признана экспертизой как исключительно высокая. Отсутствие раскаяния и эмпатии, рецидивный характер преступлений на протяжении трех десятилетий, высокий интеллект в сочетании с отсутствием моральных ограничений привели к тому, что этот человек представлял пожизненную угрозу для общества. Его диагноз не поддавался лечению, а потому прогноз оставался неблагоприятным. Согласно рекомендациям врачей, принудительное лечение в психиатрической клинике закрытого типа признали недостаточным и рекомендовали максимально строгий режим содержания без перспективы условно-досрочного освобождения, а также жесткий контроль любых контактов с другими заключенными и персоналом из-за риска манипуляций.

– Поразительный, конечно, случай, – говорил Крушельницкий, рассказывая о проведенной экспертизе Зимину и его жене, сидя у них в гостях. – Крайнев – не просто преступник, он человек без души в клиническом смысле. У него грандиозное чувство значимости, он считает себя умнее, избраннее и выше всех. У него гигантская потребность в восхищении, повышенная чувствительность к отвержению, из-за которой он фиксирует и не прощает любое проявление предательства. При этом он воспринимает как враждебные даже самые нейтральные действия и нанесенную обиду помнит десятилетиями. Для него до сих пор памятна и значима та груша, которой его мать поделилась с маленьким Володей Мещерским. И все это накладывается на очень высокий интеллект, способность к планированию, аналитическое мышление. С таким бэкграундом мы получаем уже не просто «нарцисса с травмой отвержения», а серийного аннигилятора, чья линия жизни – это эскалация холодного контроля над реальностью. К сорока годам он окончательно превратился в выкристаллизовавшегося монстра с идеальной маской.

– Врач, сын врача, – Снежана вздохнула.

– О, а это как раз важнейший психологический штрих! – оживился Крушельницкий. – У Крайнева тотальное отсутствие страха перед безумием. Обычных людей пугают проявления сумасшествия, а он среди них вырос. Приходя к матери на работу, он видел людей без границ, без масок, в чистом, животном состоянии и понял, что норма и безумие – это просто ярлыки, которые вешают те, у кого есть власть. И когда он уничтожал своих жертв, то не убивал, а лечил. Мать предала его, и в его картине мира это было болезнью. Отчим виделся ему злокачественной опухолью, которую нужно удалить. Нерожденный ребенок – метастаз. Вот он и провел операцию, используя при этом инструмент, который у матери и украл. Я имею в виду скополамин. И знаете, в этом первом убийстве кроется какая-то чудовищная, но при этом поэтическая справедливость. Его мать – врач-психиатр – погибла, не сумев распознать болезнь собственного сына.

– Но почему, Стас? – спросила Снежана, жадно слушающая каждое слово Крушельницкого. – Что сделало его таким?

– Ключевой сдвиг – это первое убийство, совершенное в десять лет, – ответил тот. – Это было не спонтанной детской истерикой, а холодным инструментальным актом. И именно это и отделяет нашего Дмитрия Юрьевича от обычных травмированных невротиков. Однако он не садист в полном смысле этого слова. Он получает удовольствие не от причинения боли, а от абсолютного контроля над чужой жизнью. Он устранял всех, кто, как ему казалось, выбрал не его. Мать, посмевшую проявлять сочувствие к чужому мальчишке и решившую родить второго ребенка. Приемных родителей, которые захотели взять в дом кого-то еще. Елизавету Королеву, полюбившую другого мужчину. Для него жертвы – не люди, а винтики в системе, не позволяющие ей работать идеально. Никонова и Маклакова он убил, потому что они пытались сломать его грандиозный план по уничтожению рощи.

– Я так и не понял, зачем ему было ее вырубать? – признался Зимин.

– Чтобы причинить очередную боль Мещерскому. Это самый опасный его триггер – друг-враг детства, который посмел выжить и стать успешнее. Именно Мещерский – его истинная одержимость, которая сложнее банальной зависти. Это некоторый психотический парадокс ненависти, мальчишка из бедной семьи стал живым опровержением всей его картины мира. Мещерский, не обладая избранностью, не совершая преступлений, отсидев в колонии за то, чего не делал, достиг всего благодаря талантам, способностям, любви. Крайнев патологически фиксирован на Мещерском на протяжении трех с лишним десятков лет. Он знает о нем все: бизнес, семью, привычки, слабости. У него внутри своеобразный алтарь из информации о ненавистном друге детства.

– Но если он так сильно ненавидел Мещерского, то почему сразу не убил? – спросила Снежана.

– Потому что он предпочел отложенную казнь. Смерть – это просто и легко, а он хотел длительных мучений и признания своего поражения. Его главная фантазия кроется в том, чтобы поставить друга на колени, заставить сказать: «Ты лучше меня», а потом оставить жить сломленным в качестве собственного трофея.

– Но у него вполне получилось, – покачал головой Зимин. – Владимир Мещерский показался мне трагической фигурой. Он годами жил с грузом ложной вины, приняв на себя чужую тьму и искренне веря, что внутри его живет чудовище. Это его ад.

– Да, он жил в перевернутом мире. Считал себя убийцей, хотя никого не убивал. Считал Крайнева своим другом и спасителем благодаря регулярным психологическим сеансам, а на самом деле тот оказался главным разрушителем его жизни и психики. Искал чудовище внутри себя, в то время как оно все время ходило рядом и регулярно распивало с ним коньяк. Но он выжил в этом аду. Состоялся как личность. Добился успеха в бизнесе, восстановил усадьбу и дом своих предков, сохранил доброе отношение к людям, например к своему учителю, и способность любить.

– Да, у них со второй Лизой все хорошо, – улыбнулась Снежана. – Молодец девочка, справилась со страхами человека, для которого любовь – не награда, а очередное испытание.

– Ну, после того, как Крайнева задержали, он понял, что тащил на себе груз, который ему вообще не принадлежал, и скинул его. А любить он с детства умеет. Он и Марию Сергеевну Рощину любил, и своего учителя Лесникова, и Елизавету Королеву. Он способен на нежность, заботу, самопожертвование, просто долгое время держал эти чувства в себе, потому что был уверен, что не имеет на них права. Теперь, когда правда раскрыта и он может подать на реабилитацию,