Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

уедут в Москву. Он должен уничтожить очередного близкого Мещерскому человека и сделать так, чтобы того посадили за это в тюрьму. И никакой брезентовый плащ не может быть важнее этого.

– Пошли быстрее, – Зимин потянул Снежану за руку, и они почти побежали по влажной лесной дорожке. – Мы все-таки подстроили идеальную ловушку для Лесникова. Пусть даже она и заключается совсем не в том, о чем мы думали.

– Ты не будешь звонить Уварову?

– Нет, вдруг мы не правы и Зое все-таки угрожает опасность? Пусть он побудет с ней.

Мещерский открыл им дверь и пропустил внутрь, не задавая лишних вопросов. Шторы, к счастью, были закрыты, полностью ограждая лесной дом от нескромных взглядов. Сейчас это только на руку. Преступник должен считать, что в доме нет никого, кроме влюбленной парочки.

Зимин быстро и четко изложил причину их прихода и ход дальнейших событий. Лиза испуганно вскрикнула. Мещерский выглядел сосредоточенным и немного потрясенным.

– Я не верю, – наконец сказал он. – Игнатий Петрович – убийца? Да ну, чушь какая-то. Он чудесный человек, хотя и кажется мрачным. Он с детства заменил мне отца, которого у меня никогда не было.

– Он никогда не скрывал, что считает вас способным на убийство.

– Нет, а что тут скрывать, если я и впрямь на него способен.

– А вот ваш друг Крайнев так не считает, хотя он – психиатр.

– Ну, в данном вопросе друг он больше, чем психиатр, – Мещерский усмехнулся. – Димка – единственный, кто не бросил меня, когда все остальные шарахались. И действительно он всегда повторяет, что я не мог убить. Но это терапевтическая ложь во спасение. Вы знаете, это убийство Маклакова снова всколыхнуло прошлое. Я, к счастью, никак не мог этого сделать, но почему-то снова чувствую, как земля уходит у меня из-под ног, а старые страхи выползают наружу. Я опять перестал спать ночами, все проверяю свои воспоминания, где я был, что делал.

– Получается?

– Нет, в голове все та же черная дыра, – покачал головой Мещерский. – Я не знаю, кто убийца, не верю, что это Игнатий Петрович, но чувствую его присутствие. Как холод в комнате, как сквозняк, хотя все окна закрыты. Это страшно, осознавать, что кто-то рядом совершает зло, которое выглядит как твое собственное. Как будто кто-то другой носит мое лицо. Если бы не Лиза, я бы уже с ума сошел.

Девушка подошла ближе и обняла его, защищая. Совсем молоденькая, на пятнадцать лет младше Мещерского, она сейчас стала ему надежной опорой.

– Что я должен делать? – спросил Мещерский. – Кто бы это ни был, я хочу, чтобы этого человека нашли. Не только ради справедливости, но и из эгоизма. Ради себя. Пока убийца на свободе, чудовище, живущее внутри меня, снова дышит огнем. Я хочу уничтожить его раз и навсегда.

– Я осмотрю ваш дом? – попросил Зимин.

До полуночи они успели выработать план действий. Лизу и Снежану отправили на второй этаж, в спальню, и велели сидеть тихо. Взволнованная девушка свернулась калачиком на кровати, Снежана села рядом, молча ее гладила по волосам.

Зимин остался внизу, присмотрев себе нишу за шторой, в которой он намеревался спрятаться в нужный момент. Они с Мещерским напряженно смотрели чемпионат России по спортивной гимнастике, до которого обоим нет никакого дела. Разговаривать было нельзя, с крыльца можно расслышать лишь звук бубнящего телевизора.

Гость пришел, когда часы показывали двадцать минут первого. Стук в дверь, хотя и ожидаемый, заставил обоих вздрогнуть. Зимин быстро поднялся, спрятался в свое убежище, кивнув Мещерскому на прощание. Через маленькую щелку он мог видеть, как Владимир открыл дверь и впустил в дом человека в брезентовом плаще с большим капюшоном, скрывающим лицо.

На мгновение на лице хозяина дома проступила растерянность. Он явно узнал визитера, в руках которого была бутылка с дорогим коньяком.

– Ты? – спросил он, отступил на шаг, но тут же взял себя в руки и захлопнул дверь. – Не ждал тебя. Проходи.

Человек прошел из коридора в гостиную, остановился, словно осматривая диспозицию, поставил бутылку на стол.

– Захотелось с тобой выпить, – глухо сказал он и стянул с головы капюшон.

Полковник Зимин оторопел, хотя обычно не терялся в любых обстоятельствах. Посредине гостиной дома Владимира Мещерского стоял Дмитрий Юрьевич Крайнев.

* * *

Все самое страшное в жизни маленького Димы Рощина началось с груши. Ему тогда было пять лет, но мир вокруг него дал первую фундаментальную трещину именно в тот момент, когда мама отдала ЕГО грушу чужому мальчишке, маленькому оборванцу из соседнего дома. В тот момент Дима был еще слишком мал, чтобы отрефлексировать возникшее чувство, но прожил его всем телом. В его лексиконе не было слов «предательство» или «несправедливость», но он испытал чистое, неразбавленное чувство рушащегося вокруг мира.

До этого дня мать, не просто любящая, а обожающая, была его Вселенной. Он привык быть центром ее мира. Ее улыбка была направлена только на него, ее руки обнимали только его, ее голос называл его «мое солнышко», «мой самый лучший мальчик». Он знал, что единственный и неповторимый. И тут груша в одночасье перевернула весь его мир, оказавшийся таким хрупким. Мама на его глазах присела на корточки и протянула ее другому мальчику. Маленький Дима сморгнул. Ему показалось, что мама сейчас обернется, рассмеется, скажет, что перепутала, и эта груша предназначается ему, но этого не произошло.

– Нет, мне! – нетерпеливо сказал Дима, пытаясь вернуть миру привычные очертания. Спрыгнул со скамейки, сердито притопнул ногой. – Почему ты отдаешь ему мою грушу? Это моя груша.

– Эта груша моя, потому что я ее купила, – терпеливо сказала мама. – И я решаю, кому ее отдать. Ты уже съел одну и наверняка откажешься от ужина, что совершенно неправильно. И надо уметь делиться. Помнишь, мы про это говорили.

Он помнил, что мама рассказывала ему про это, но все эти разговоры не имели никакого отношения к золотистой груше, точно такой же, как та, которую он действительно только что съел. Тот другой мальчик тоже, казалось, не верил своим глазам. По крайней мере, некоторое время он не трогал протянутое ему лакомство, но потом все-таки подошел и взял грушу двумя руками, поднес ко рту, откусил