Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

что Лори сорвалась и сгоряча убила Роберта. Но чтобы убить любовницу и оставить умирать младенца – такое представить довольно трудно. Лори Миллс скорбела, но не была охвачена дикой злобой. И не была сумасшедшей. На самом деле она была сосредоточена на том, чтобы выздороветь и стать лучше. Она познала боль утраты ребенка… даже двух, если быть точной. Ведь убийство Клэр было преднамеренным, да? Заранее спланированным и обдуманным? Не внезапным, под действием эмоций?

Я киваю в подтверждение.

Доктор Уэллс качает головой.

– Ярость, – говорит она. – Тот, кто совершил эти убийства, детектив, был в дикой ярости. В нем кипели ненависть и жажда мести. Лори никогда не производила впечатления мстительной или злобной личности. Стремилась она совсем не к мести, а к душевному спокойствию. Трудно представить ее хладнокровным убийцей, психопатом. Даже в периоды потери памяти насилие могло бы быть более спонтанным, более случайным – на мой взгляд профессионала, конечно. А что говорят криминалисты?

По выражению на лице доктора Уэллс я вижу, что она не только не верит в способность Лори Миллс на такое страшное деяние, но и искренне надеется на существование доказательств, подкрепляющих ее теорию.

– Ее отпечатки на ноже, которым был убит Роберт. Ее ДНК нашли в квартире Клэр Райт. Записи с камер видеонаблюдения позволяют предположить, правда неокончательно, что в ночь убийства Клэр Лори поднималась в ее квартиру. Есть мотив… и показания соседки, которая утверждает, что видела, как Лори садилась в свою машину.

– Понятно. – Она тяжело вздыхает. – То есть для Лори все выглядит плохо?

Это риторический вопрос, ответ на который не нужен никому из нас.

– Лори Миллс – жертва многолетнего психологического насилия. Если – и я говорю «если», детектив, так как все еще не уверена, даже несмотря на наличие улик, – это она совершила эти убийства, тогда это огромная трагедия.

– Спасибо за помощь, доктор Уэллс, – говорю я, собираясь уходить. – Имейте в виду: если состоится суд, возможно, вас вызовут в качестве свидетеля.

Она кивает со сдержанной полуулыбкой.

– Конечно.

Глава 47

– Нет. Нет. НЕТ! Вы все неправильно поняли! Это ошибка. Я не убивала Клэр и не пыталась навредить ее ребенку. Я спала. Вчера вечером я легла спать и проснулась только утром. Я никуда не ездила; я никого не видела… Я просто спала… Это ошибка. Вы совершаете ошибку.

Лори Миллс прячет лицо в ладонях, ее пальцы закрывают запавшие щеки. Она качает головой, не в силах поверить услышанному. У нее ощущение, будто она оказалась в сумеречной зоне. Будто кто-то зло шутит над ней или продолжается ночной кошмар. Сначала Роберт. Теперь Клэр. Они говорят, что она убила обоих, что она приехала к дому Клэр и задушила ее полиэтиленовым пакетом, а потом положила ребенка рядом с ней.

Детектив-мужчина принимается раскладывать перед ней фотографии. Агрессия так и искрит в нем. Лори остро чувствует ее.

– Посмотрите на фотографии, Лори. Это Клэр Райт, любовница вашего умершего мужа. Вы убили своего мужа, Лори. А потом поехали и убили его любовницу, ведь так?

Слова звучат не как вопрос. А как осуждение. Как утверждение. Она качает головой.

– Вы поехали к дому Клэр. Вы переговорили с ней по домофону, и она впустила вас. Лори, она знала, что это вы? Что произошло, когда вы поднялись наверх?

Лори продолжает качать головой, плотно обхватив колени. Она смотрит на детектива-женщину в поисках хоть какой-то солидарности. Неужели та верит, что она способна на такое?

– Лори, взгляните на фотографии.

Она не может себя заставить. Она видит их периферическим зрением. Тело Клэр в позе эмбриона… малышка рядом с ней. Она не может смотреть. Не хочет.

– Вы на записи с камеры видеонаблюдения, – говорит детектив-мужчина, – и есть свидетель, который видел, как вы вчера вечером, примерно в десять тридцать, отъезжали от дома Моники Льюис. Как вы можете это объяснить? Расскажите нам.

Лори трет глаза – они саднят, как будто в них песок. Ей не по себе после сильного снотворного, которое ей вчера дала Моника. Она ошарашена и озадачена тем, что происходит, если вообще все это происходит наяву. Она знает, что вчера вечером не садилась ни в какую машину, она в этом уверена. Она бы просто не могла вести ее. И это пугает ее. И Клэр она не смогла бы убить, и тем более причинить вред ребенку. Ребенок ни в чем не виноват. Она не способна на такое. Это какая-то ошибка, ужасная, страшная, безумная ошибка, ведь так?

– Этого не может быть. Нет. Нет. – Она все еще качает головой, и кажется, что голова вот-вот отделится от шеи. – Моника подтвердит вам. Я спала. Она дала мне снотворное, чтобы я быстрее заснула. После Роберта…

– Что после Роберта? – Детектив-мужчина подается вперед. В этом движении чувствуется угроза. Она снова смотрит на детектива-женщину, ее взгляд мечется между полицейскими.

Мужчина откидывается на спинку стула.

– Рассказывайте, Лори. Не молчите. Расскажите, что произошло. Вам станет лучше, когда вы расскажете правду…

Ее голова продолжает раскачиваться, теперь уже непроизвольно. Единственное, что крутится у нее в сознании, – это «нет».

– Я хочу говорить с детективом Райли, – говорит она. Ей хочется рассказать ему все, что она вспомнила о той ночи, когда умер Роберт. О ком-то третьем, о запахе духов, о четком ощущении, что ее несут наверх… Вот если бы память подкинула ей образ, лицо… Нельзя оставлять попытки, надо и дальше рыться в сознании – рано или поздно она вспомнит, разве нет?

– Боюсь, в настоящий момент детектив Райли занят, – говорит Дилейни, перечеркивая ее надежду.

– Послушайте, Лори, – говорит женщина; ее голос звучит мягче, почти успокаивающе по сравнению с тоном мужчины. – Мы знаем об аварии. Мы знаем, что случилось, что произошло с Майло и Нэнси. Мы знаем, что вы, Лори, едва не умерли. И мы знаем, почему все это произошло. Мы знаем, в каком смятении вы были, когда открылась правда о его связи на стороне. Это было ужасно, Лори. – В ней столько искренности, что Лори начинает всхлипывать. – Никто не винит вас в том, что вы ненавидели Роберта, ненавидели за то, что он сделал. Вполне понятно, что вы разозлились на него, обиделись… когда узнали о ребенке, о Матильде. Тем более после того, как вы потеряли своих детей… это, должно быть, стало трагедией.

«Нет, нет, нет…»

– Вы страдали, Лори. По-настоящему страдали. Мы все это понимаем. Я понимаю это… как женщина, я понимаю. Он предал вас. Оба вас предали.

«Нет».

– Ведь у вас раньше случались периоды потери памяти, да? Когда вы ничего не могли вспомнить. После аварии у вас случались провалы, когда вы не могли вспомнить какие-то события? – снова задает вопросы мужчина.

Она не помнит, как его зовут, хотя и уверена в том, что