Читать книгу - "Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли"

за ними с помощью техники любовной бомбардировки, и таким образом он отображал для них все то, что они хотели видеть в человеке. Только все это обман, как я уже говорила. Он не обладал ни одним из тех качеств, которые с такой искренностью демонстрировал. Как только ему удавалось поймать кого-нибудь на крючок, он тут же начинал обесценивать этого человека, сталкивая с того самого пьедестала, на который он сам и водрузил его, и предоставляя этому человеку гадать, какого черта тут происходит. Подозреваю, в детстве его значимый взрослый, скорее всего мать, слишком много ему позволял; вероятно, она сама подняла его на пьедестал и боготворила его. У меня не возникло впечатления, что в семье его подвергали насилию.

Я вспоминаю, как мы с Дэвис беседовали с Линной Джордж. Как та утверждала, что Роберт буквально за ночь из мужчины ее мечты превратился в чудовище.

– Это порочный круг: провести любовную бомбардировку, обесценить, выбросить, умыться и начать сначала. Я видела, как у пар, которые я консультирую, такое происходит годами, я бы сказала, десятилетиями. Как только жертва втянута в этот порочный круг, танец может продолжаться до бесконечности. Только в этом танце ведут нарциссы, они всегда «повелители танца». Игра будет длиться вечно, пока кто-то один не захочет ее остановить. Или не умрет.

– Как Роберт Миллс. – Мы произносим эту фразу одновременно и чуть смущенно улыбаемся друг другу.

Я качаю головой, пытаясь все это осмыслить, и понимаю, что мне очень повезло, потому что наша с Рэйчел жизнь была лишена всех этих сложностей.

– Расскажите мне побольше о Лори. Могли ли те годы страданий в этом токсичном, как вы говорите, танце довести ее до края и подвигнуть на убийство? Могла она сорваться и броситься на него с ножом?

«Пока один не умрет».

Доктор Уэллс сидит в задумчивости, как будто тщательно подбирает слова, осознавая их важность.

– Такая вероятность, что один из двоих участников таких отношений, страдая от подобного расстройства, дойдет до того, чтобы убить другого, велика. Ведь, в конце концов, мы все просто люди, и психологическое насилие, пожалуй, является, на мой взгляд, самым разрушительным и самым коварным. Шрамы от физической агрессии со временем заживают, а вот эмоциональные скрыть значительно труднее.

Как будто я не знаю.

– Нарциссы, детектив, не любят слова «нет». И они могут быть очень опасны, особенно если переживают нарциссическую травму, которая угрожает их глубинному «я». Нанесение им такой травмы, их публичное разоблачение, критика их поступков, уличение их во лжи, противостояние им в том или ином виде – все это может вызвать у них бешеную ярость, которая, в свою очередь, подтолкнет их к насильственному поведению. Вполне возможно, что Лори Миллс приблизилась к последней черте. Роберт вынуждал ее чувствовать, будто она сходит с ума. Он пытался, и я бы сказала, что временами у него получалось, заставить ее поверить в то, что именно она нестабильна, что именно она больна психически и что именно она нуждается в помощи. Он проецировал на нее собственное расстройство личности. Ее самооценка была ниже плинтуса – когда мы начали с ней работать, ее практически не было. За годы он так низко опустил ее, что от нее мало что осталось. Она была разбитой оболочкой, когда пришла ко мне. Лори продолжала верить в то, что любит своего мужа, несмотря на его несомненную жестокость и измены. В реальности же у нее была травматическая привязанность к нему, она сама пристрастилась к этому дьявольскому кругу. Это идеальное название для игр нарциссов: эти игры нацелены на то, чтобы человек оказался в плену собственных эмоций и привязался к нарциссу. Моя работа состояла в том, чтобы распутать все эти связи, вывести Лори из тумана и вернуть ее самой себе. Детектив, вы духовный человек?

Вопрос застает меня врасплох.

– В противовес чему?

Она улыбается, не настаивает на ответе.

– Большинство основателей культов – нарциссы. Они промывают людям мозги. Это делается с помощью прерывистого подкрепления. Скажем так: вы пинаете собаку, потом даете ей лакомство. Собака запоминает: чтобы получить лакомство, надо сначала перетерпеть пинок. Постепенно количество лакомства уменьшается, а количество пинков увеличивается, однако к этому времени собака уже научилась ассоциировать пинок с получением лакомства, поэтому она будет принимать наказание в тщетной надежде, что однажды она снова получит лакомство, как это было вначале, понимаете? Ну, а теперь, детектив, расскажите мне об убийстве, откройте некоторые подробности…

– Ну, Роберту Миллсу жестоко перерезали горло. Потом нанесли многочисленные ножевые ранения. Убийца действовал неистово, жестоко, с остервенением. Правда, образ действия при убийстве Клэр Райт был иным. Ее задушили, надев полиэтиленовый пакет на голову, ну, а маленькая Матильда… – Я тяжело вздыхаю. – Она была жива, лежала рядом с мертвой матерью.

– Ясно. – Она отводит взгляд и несколько секунд молчит, обдумывая мои слова. – Лори поговаривала о том, чтобы освободиться от Роберта. Глубоко внутри она понимала, чтобы ей надо выбраться из этих отношений. Она прекрасно осознавала, что они токсичны, что он издевается над ней. Она стала почти классической избитой женой – я имею в виду, в эмоциональном плане. Выбираться из цепких, как у Свенгали[26], объятий – это процесс долгий и медленный. – Доктор Уэллс встречается со мной взглядом. – Судя по тому, что я заключила, работая с Лори, она была… есть от природы мягкая и добрая душа. Я, конечно, никогда не считала, что ее мучают откровенно мстительные идеи. Женщина скорбела по своим почти полностью сформировавшимся нерожденным малышам после того, как ее предал муж, человек, которому, как ей казалось, можно доверять. Это была ужасная трагедия, и не всякий способен справиться с таким ударом, как вы и сами можете представить, в чем я уверена.

– Да, могу, – говорю я, но решаю не упоминать о Рэйчел. Она может выставить мне счет за консультацию, а у меня, если честно, денег на это нет. – Вы не знаете, Лори страдала от временных помутнений сознания? Она когда-либо говорила о чем-то таком? О потере памяти?

Доктор Уэллс вздыхает.

– Да. Да, говорила. – Она бросает на меня тревожный взгляд. – Это обычная история с теми, кто страдает от ПТСР. Плюс к этому алкогольная зависимость – она не законченный алкоголик, у нее просто зависимость, как от лекарств. Это опасная комбинация – ПТСР, рецептурные препараты и алкоголь…

– То есть вы считаете возможным, что Лори Миллс убила своего мужа и Клэр Райт и не помнит об этом? Это вычеркнуто у нее из памяти.

Она делает глоток воды из пластиковой чашки.

– Возможным, но маловероятным, по моему профессиональному мнению. Я считаю, детектив, что мы все способны на убийство, если нас довести. Я могла бы допустить,