Читать книгу - "Наши темные истории - Эми Голдсмит"

– Стерва Джосс, – буркнула она мне на ухо. – Мы с ней поговорили. Поверь, больше она вякать не посмеет.

Я ответила теплой улыбкой и следом за Лотти прошла в гостиную. Жгучее желание рассказать всем про нас с Себом развеялось в удушливой и похоронной атмосфере. Какое это вообще имело значение после того, что стало с Лори?

– Связи по-прежнему нет, – удрученно сообщила Сайра и посмотрела на меня с любопытством: – Вы, народ, как? До деревни добрались?

Я покачала головой:

– Нет, озеро полностью затопило дорогу, а до ближайшего города где-то тридцать километров. Можно было, конечно, поймать попутку…

Чарли со вздохом кивнул в сторону окна:

– Снова темнеет. Проклятье, у меня завтра вылет.

– Чарли, – хмыкнул Себ, – нельзя будет просто так сесть в самолет и умотать назад в Англию. Лори мертва. Полиция начнет расследование. Никого из нас никуда не отпустят.

Я вздрогнула. Мама несколько недель откладывала деньги, чтобы я могла позволить себе эту поездку. Неужели на меня падет проклятье и я застряну в Ирландии до тех пор, пока не заработаю на обратный билет? Я представила, как выдумываю оправдания, объясняя Себу и Лотти, почему не могу поехать в аэропорт вместе со всеми, пока они наконец-то не врубятся и не обменяются сочувственными взглядами, которые мне уже порядком обрыдли.

– Ну, и что нам делать? – спросила я. Казалось, что еще одной ночи в доме с трупом и черт-те чем еще я не выдержу.

– Попробовать отдохнуть? – предложила Лотти. – Все вымотаны, и, если мы в какой-то момент все же решимся пешим ходом добраться до города, силы точно понадобятся. Мы с Себом сообразим что-нибудь поесть и крикнем, когда все будет готово.

Я уставилась на Лотти, потом на Себа – тот старательно прятал взгляд. Лотти же выглядела куда лучше, чем прежде. Да что с ней такое? Она под чем-то, что ли? Почему ведет себя как ни в чем не бывало? Одна из ее давних подруг лежит сейчас, замотанная, в подвале, а она тут хлопочет об ужине. Я представила, как Лотти по пути в кладовую отпихивает с дороги тело.

– Ладно, – бросила я, спеша покинуть пропитанную неприятной атмосферой гостиную. – Ладно.

* * *

Наверху, в тишине своей комнаты, я попыталась сложить кусочки мозаики.

Лори утонула в озере – это факт. Как и то, что менее двух лет назад там погиб еще один человек. Тогда в воде нашли другую девушку. Дочь семьи Доннелли. Есть ли связь между двумя смертями? Единственная ниточка, которую видела я, – это Себ и Лотти. Почему они ничего не сказали нам?

В голове промелькнул образ: Себ разбегается по пирсу и совершает идеальный прыжок в стоячие воды озера. Что говорила та женщина в машине? Рены больше не смеют сюда и носа сунуть? Видимо, юная Доннелли утонула по их недосмотру. И еще… озеро надлежало обнести забором? Но ведь гибель девушки – трагическая случайность, о каком тогда убийстве речь?

Я взяла карточку, которую на днях оставила на столе.

«Давай сюда – в воде полным-полно трупов».

Любовное послание – Себу, раз это его старая комната, – от некой Э. Что за Э.? Случайное летнее увлечение? Или Э. – это… Э. Доннелли?

«В тени под сенью деревьев, там, где никто не видит».

Себ у нас тот еще кобелина.

И, наконец, каприз – не там ли проходили тайные встречи? Вспомнилось одеяло на полу.

«Гиблое место».

Возможно ли, что Лори утопили? Я припомнила, как она выглядела в ночь приезда на кухне: исхудавшей и бледной. Но у кого еще, кроме меня, мог быть мотив? Не проходил ли по лесу какой-нибудь псих? Какова статистика убийств, совершенных знакомыми жертв? А сообщение, полученное Джосс? Если Лори правда утонула в ночь Хеллоуина – что логично, учитывая, как она была одета в момент смерти, – то отправить его сама она никак не могла. Тогда кто автор? Тот, кто знает пароль от ее телефона. Может, пин-код вытянули силой? Может, кто-то хотел выиграть время, убеждая нас, будто Лори жива, тогда как на самом деле она уже… И что Себ с Лори обсуждали накануне ее гибели? Да еще так горячо, взволнованным шепотом.

«Ты не знаешь, на что она способна».

Кто – она? Я-то решила, что речь обо мне, но так ли это?

Чувство вины нахлынуло с новой силой, разливаясь шире озера. Разумеется, он говорил обо мне, кого еще они могли обсуждать? Весь прошлый год я пыталась стать другой, покинуть тесный кокон гнева, но кто бы мне поверил? Зато хотя бы страх вылететь из Грейскоттса отошел на второй план. Куда больше меня волновало возможное обвинение в убийстве.

Донельзя уставшая и не в силах больше думать, я растерла глаза ладонями и, упав на кровать, провалилась в неспокойный сон.

* * *

Настало утро после летнего бала, и настойчивое жужжание телефона постепенно вытащило меня из неприятной полудремы. В голове пульсировала тупая боль, а во рту словно кошки нагадили. Я со стоном взяла телефон в руки. Наверняка Себ. После прошлой ночи, после того, что там случилось, у нас теперь все серьезно – он ведь сам так сказал, разве нет?

Только это был не Себ. Шесть пропущенных от Лотти!

Странно.

Я медленно села. Из всех моих пор словно сочился прокисший алкоголь, и, подавив рвотный позыв, я залпом выпила стакан воды. У кровати стояло ведерко – видно, мама оставила. Щеки опалило жаром стыда. Боже, как сильно я вчера накидалась? Протирая заплывшие глаза, я попыталась собрать в голове пазл из событий вчерашней ночи. Начиналось все вполне хорошо…

Телефон снова завибрировал, и я тут же ответила:

– Привет… Лотс, – проскрипела сухим, как наждачка, голосом.

Она ответила не сразу, отчего накатило тошнотворное, усиленное провалами в памяти беспокойство.

– Мэг! Слава богу, я так переживала. Никак не дозвонюсь до тебя. Хотела спросить… Слышала уже новости? Скажи… как ты?

В ее голосе звучали настойчивость и серьезность.

Я нахмурилась и сделала еще глоток воды, силясь вспомнить, чем завершился праздник. Воспоминания были нечеткими и обрывочными. Так, проблески, не более. Приторно-кисловатый вкус крепкого пунша, теплое мерцание тысяч гирлянд, солено-сладкий запах попкорна, холодные воды реки…

– Ну да… все нормально. А что… к чему такая паника? – Я вяло рассмеялась. – Забей. У меня нереальное похмелье. Жесть просто. Когда Чарли говорил, что пунш крепленый, он не врал. Так, а что… что за новости?

Повисла еще одна долгая пауза. Беспокойство, липкий комочек тревоги, зародившийся у меня в животе, смутное понимание того, что случилось нечто очень, очень нехорошее, превратилось в жгучий ужас. Я чуть не сбросила звонок. Если ничего не слышать и не знать, то, может,