Читать книгу - "Дочь смотрителя воронов - Лана Уильямс"

судя по секретам, которые он хранил. Узнает ли она когда-нибудь, что с ним случилось и почему?

Она отмахнулась от этого вопроса и улыбнулась, когда инспектор вошел в гостиную.

– Добрый вечер, инспектор.

– И вам, миссис Грейстоун.

Он выглядел бодрым, хотя под глазами залегли тени. Как всегда, на нем был коричневый шерстяной костюм; его волосы, аккуратно зачесанные на одну сторону, все еще нуждались в стрижке. Он обвел взглядом комнату.

Амелии был знаком этот взгляд.

– Она на кухне и присоединится к нам за ужином.

Думал ли он когда-нибудь о чем-нибудь, кроме работы?

– Хорошо. Фернсби упомянул, что ужин скоро подадут. Надеюсь, вы не задержали его из-за меня.

– Вовсе нет.

Она взглянула на часы, стоявшие на каминной полке: сейчас было около семи.

– Обычно мы ужинаем примерно в это время.

Он коротко кивнул, но выражение его лица, как это часто бывало, казалось настороженным. Похоже, он мысленно всегда был на службе, независимо от того, что происходило вокруг него. С другой стороны, его приход вряд ли можно было назвать визитом вежливости. Она рискнула бы предположить, что помимо работы у него было не так уж много свободного времени.

– Спасибо, что пригласили Мэйв.

Он сделал еще несколько шагов по комнате, но, похоже, не знал, что делать дальше.

– Я бы хотел провести с ней побольше времени, чтобы узнать, сможет ли она сообщить какие-либо дополнительные подробности.

– А я и подумала, что, вероятно, вы этого захотите.

Амелия встала и указала на буфет, где стояли два хрустальных графина: один с хересом, другой с виски, который любил ее отец.

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить перед ужином?

Для нее было непривычно приглашать кого-то на ужин, если только ее родители не приезжали в гости, и компания инспектора, как она поняла к своему большому удивлению, была ей… приятной.

Возможно, потому, что она начала узнавать его не в связи с делом Мэттью. Разговоры об убийстве мужа всегда вызывали у нее неловкость. Она не могла отделаться от чувства, что должна каким-то образом сделать больше, чтобы помочь ему решить эту проблему.

Он медленно вздохнул, словно пытаясь расслабиться.

– Я бы не отказался. Спасибо.

Она подошла к буфету и налила ему в стакан виски на палец, а себе – хересу.

– Произошло ли сегодня что-нибудь интересное?

Она не смогла удержаться от вопроса, хотя и предполагала, что он и сам бы рассказал ей, если бы было о чем.

– Ничего особенно полезного.

Он взял стакан и сел, после того как она указала ему на кресло у камина. День был морозный, и он наверняка продрог, если долго находился на свежем воздухе.

– Я надеялся, что кто-нибудь сможет опознать человека на рисунке.

Она подождала, не сообщит ли он еще каких-нибудь подробностей.

– Мы показывали портрет почти всем в Тауэре, но безуспешно.

Интересно. Она потягивала свой херес, глядя на тлеющие угли в камине, и обдумывала его слова.

– Как считаете, это говорит о том, что убийца Притчарда работает не там?

– Что заставляет вас так думать? – спросил он с любопытством.

– Из того, что я узнала во время интервью с Притчардом, стражники – это сплоченное сообщество. Логика подсказывает, что все друзья, коллеги или частые гости всех тех, кто работает в Тауэре, должны быть им известны.

– Согласен, – он снова отпил из своего стакана. – Интересно, не сыграла ли роковую роль в смерти Притчарда его склонность подслушивать чужие разговоры?

– Когда я брала у него интервью, он упомянул, что, когда ухаживал за воронами, люди вокруг его часто не замечали.

– Как будто он был невидимкой, как будто был частью архитектурного ансамбля Тауэра, а не охранником, – размышлял инспектор Филд.

– Уверена, что так оно и было. Вороны всегда отвлекают, – беспечно заметила она.

– За ними интересно наблюдать, особенно по мере того, как больше узнаешь о них и их интеллекте. Я склонен думать, что Притчард и не собирался намеренно подслушивать разговоры. Так просто случалось.

И тут Амелии что-то пришло на ум, но она никак не могла понять, что именно.

– Что такое? – спросил инспектор Филд, заметив ее задумчивость. Довольная тем, что вспомнила об этом, она медленно произнесла:

– Он сказал мне, что… какое-то время, в армии, он занимался сбором разведданных. Полагаю, от старых привычек трудно избавиться.

– Как интересно. Больше никто об этом не упоминал. Спасибо, что рассказали мне об этом.

Генри одобрительно кивнул, и в его карих глазах промелькнула тень уважения.

А она была рада помочь. Одной из причин, по которой ей нравилась работа в лаборатории, было то, что она любила разгадывать головоломки, а любая тайна в конечном счете – это головоломка.

– Я просто хотела бы вспомнить хоть что-нибудь из моих бесед с ним, что могло бы дать вам верную подсказку.

– Это обычная проблема с подсказками. Никогда не знаешь, какие из них окажутся полезными, пока не начнешь их искать.

Амелия улыбнулась.

– Могу я спросить, почему вы решили стать детективом, инспектор Филд?

– Пожалуйста, зовите меня Генри. Когда я слышу «инспектор Филд», мне всегда чудится, что говорят про моего отца или дедушку.

– Очень хорошо. Пожалуйста, вы меня тоже зовите просто Амелия.

Было приятно называть ее по имени, учитывая, как давно они уже были знакомы друг с другом.

– Спасибо, Амелия.

Он произнес ее имя осторожно, словно примеряя его. Она застыла от удивления, когда до нее дошло, о чем он подумал.

Невольное удивление от того, что он назвал ее по имени, заставило ее осознать, что до сих пор она думала о нем только как об инспекторе Филде, а не как о мужчине. Было довольно странно думать о нем иначе.

– Что касается вашего вопроса, – продолжил он, отвлекая ее от размышлений, – с юных лет я интересовался работой моего деда и отца. На самом деле, сколько я себя помню. Мне нравится помогать людям и видеть, как торжествует справедливость.

– Это достойные восхищения причины!

– Раскрытие дела может принести огромное удовлетворение.

Он выдержал ее взгляд, и на его лице вдруг отразилось сожаление.

– Излишне говорить, что невозможность довести дело до конца… расстраивает.

Амелия кивнула, предположив, что он говорил о Мэттью.

– Я уверена, что это как заноза в пальце – постоянно колет и колет мозг.

– Это подходящее описание, хотя ощущение больше напоминает шишку на макушке, а не просто вонзившуюся в кожу щепку.

Ее симпатия к нему возросла, когда она поняла, насколько сильно это беспокоило его самого.

– Я бы хотела, чтобы у меня были дополнительные сведения о том, что случилось с Мэттью.

– Ваши показания и так были более