Читать книгу - "Дочь смотрителя воронов - Лана Уильямс"

– Добрый вечер, Мэйв! – Генри слегка нагнул голову в знак приветствия.

Когда взгляд Мэйв метнулся к ней, Амелия вопросительно приподняла бровь. Девочка, казалось, поняла, чего хотела Амелия: она взглянула на Генри и кивнула в ответ на его приветствие. Конечно, это шло на пользу Мэйв, когда от нее ожидали, что она будет вести себя должным образом, несмотря на пережитое ею горе. Наличие границ и правил всегда помогало Лили ощущать себя в безопасности. Амелия надеялась, что так же обстояло дело и с Мэйв.

Одобрительно улыбнувшись, Амелия взяла салфетку и положила себе на колени, заметив, что Мэйв наблюдала за ней и последовала ее примеру. Она не знала точно, чего Генри ожидал от девочки.

Попытка завоевать ее доверие, не имея возможности по-настоящему поговорить с ней, была непростой задачей. Амелия не была уверена, стала бы Мэйв доверять ей, если бы они уже не были знакомы благодаря ее отцу и лабораторным опытам, которые они проводили вместе. Если бы не это, Мэйв не появилась бы на пороге ее дома.

Однако, когда Фернсби подал на ужин жареного ягненка, Генри, похоже, ничего от нее и не ожидал. Он вежливо беседовал с Амелией и часто улыбался Мэйв. Невозможно было сказать, что именно поняла из их разговора Мэйв. Большую часть времени ее внимание было сосредоточено на тарелке с едой, но время от времени она наблюдала за ними обоими в течение нескольких минут.

Ела девочка хорошо, хотя и без особого энтузиазма, особенно когда дело касалось вареных морковок. Морковки не входили и в список любимых кушаний Амелии, но она их тоже съела.

Покуда морковки медленно исчезали, Генри рассказал забавную историю о своем дедушке, который тоже был старшим инспектором.

– Вы встречались с Чарльзом Диккенсом? – удивленно спросила Амелия.

– Неоднократно. Они с моим дедушкой были друзьями на протяжении многих лет, вплоть до их смерти. Больше того, Диккенс написал эссе о моем дедушке, и некоторые считают, что он послужил прототипом для инспектора Бакета в «Холодном доме».

– Правда? – это известие вызвало у Амелии желание перечитать книгу еще раз. – Как увлекательно. Мне очень нравятся его книги.

– Он был талантливым писателем. Его интерес к социальным проблемам повлиял на многих и убедил тех, у кого были средства для осуществления перемен, провести их в жизнь.

Генри смотрел куда-то мимо нее, явно погруженный в воспоминания.

– Ходили слухи, что Диккенс был не единственным, кто брал за основу своих персонажей образ моего деда. Его жизнерадостная уверенность и неотразимая внешность сделали его очаровательным персонажем, даже для меня. Люди не только слушали его, но и доверяли ему.

– Я не могу даже представить себе места, которые мистер Диккенс посещал с вашим дедушкой.

Она поняла свою ошибку, как только заговорила.

– Как глупо с моей стороны. Вы же наверняка бывали в тех же самых местах. От Севен-Дайалс до Девилз-Эйкр и Бетнал-Грин[17].

– Да, бывал.

Его лицо заметно напряглось: он как бы давал понять, что увиденное там не подходило для застольной беседы, и он больше ничего не сказал.

По мнению Амелии, реакция Генри многое говорила о его характере. Если бы кто-то в его положении привык к ужасным условиям, в которых жили менее удачливые члены общества, от него было бы мало пользы. Чтобы помочь тем, кто оказался в трудной жизненной ситуации, требовалось сочувствие. В противном случае было бы легко отвернуться от них и бросить их на произвол судьбы.

Это была одна из сфер жизни, которую Амелия мечтала изменить. Она намеревалась проявлять более активный интерес к язвам, в которых погряз Лондон. Возможно, как только убийство Притчарда будет раскрыто и Мэйв воссоединится с родней, она сможет найти способ это сделать. Она была слишком поглощена своими собственными испытаниями, чтобы протянуть руку помощи другим.

Возможно, она могла бы написать одну-две статьи для журнала, посвященные благотворительности, хотя редактор уже определил для нее будущие темы. Но если бы она правильно осветила проблему и предложила ее решение, он, возможно, позволил бы ей написать об этом.

– Это было восхитительно. – Генри положил столовые приборы на свою уже чистую тарелку. – Еще раз спасибо!

Мэйв перевела взгляд со своей тарелки на дверь, за которой проворно исчез Фернсби, заставив Амелию усмехнуться.

– Десерт – любимое блюдо Мэйв.

– Кто может винить ее за это? – улыбнуся Генри. – Вчерашний трайфл был великолепен!

Мэйв распрямила спину, когда дверь открылась и Фернсби вернулся, чтобы забрать тарелки из-под горячего.

– Мэйв не терпится дождаться последнего блюда, – сказала Амелия дворецкому.

– Я сейчас же его принесу, – произнес дворецкий, одобрительно кивая и забирая у девочки тарелку.

Как и было обещано, прошло всего несколько минут, как он вернулся с другим подносом.

– Что приготовила для нас кухарка на этот вечер? – поинтересовалась Амелия.

– Французский яблочный пирог со сливочным кремом, мадам!

Услышав одобрительный вздох гостя, Амелия рассмеялась.

– Вас ждет угощение, Генри.

Мэйв не могла разглядеть, что было на подносе, который держал дворецкий, пока он не поставил тарелку перед Амелией. Девочка облизнула губы, когда Фернсби подал ей следующую, и с нетерпением ждала, когда он подаст Генри, прежде чем взять вилку.

– Наша Мэйв обожает сладкое, – заметила Амелия, наблюдая, как девочка с жадностью набросилась на яблочный пирог. После первых двух кусочков она успокоилась и стала смаковать каждую порцию десерта.

– В этом нет ничего плохого!

Генри улыбнулся и поднес вилку с бисквитом Мэйв, всем своим видом показывая свое одобрение. Мэйв заметила этот жест и улыбнулась.

Улыбки на их лицах согревали сердце Амелии. Такие приятные моменты, как этот, заставляли ее задуматься о том, что будущее устроится само собой. Что жизнь без излишней душевной боли возможна. Она надеялась, что убийство Притчарда скоро будет раскрыто, даже… если она уже не была уверена, что когда-нибудь раскроют убийство Мэттью.

Глава двадцать пятая

Одного взгляда на сумрачное лицо Флетчера, ожидавшего его на свежем утреннем воздухе у ворот Тауэра, было достаточно, чтобы у Генри упало сердце. Очевидно, сержант хотел поделиться плохими новостями. Инспектор предположил, что последние две ночи, проведенные в тишине и спокойствии в доме у Амелии, заставили его поверить, будто дело продвигается и скоро будет раскрыто. Возможно, недостаток сна в последние две ночи дурно повлиял на его настроение, потому что, судя по выражению лица Флетчера, ситуация ухудшилась.

– Что такое? – поинтересовался Генри вместо обычного приветствия.

– Найден еще один труп, сэр.

При этих словах внутри у него все сжалось.

– Еще один – где?

– В том же месте, – усы Флетчера дернулись – еще один