Читать книгу - "Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе"

с тем же сюжетом – головой Христа на желтом фоне, с угрюмым выражением лица, – появилась в 2008 году на ретроспективе в Палаццо делла Пилота в Парме. Ее предоставил для выставки лондонский арт-дилер Кловис Уайтфилд, собиравшийся продать картину за 3 000 000 евро – судя по всему, такая цена объяснялась ее размерами, почти вдвое больше версии, на которую претендовал Фонд, и оригинала из музея Гетти. Однако ее присутствие на выставке было встречено ожесточенной полемикой.

Зачинщика звали Витторио Згарби – это эксцентричный персонаж, культурный эквивалент Сильвио Берлускони, который долгое время был с ним тесно связан и всячески поддерживал. Этот болтун, пользующийся большой популярностью на родине комедии дель арте, в дружеском кругу слывет человеком симпатичным, воспитанным и интеллигентным, а его эгоцентризм настолько естествен, что обижаться на него бессмысленно. За сорок лет он опубликовал более семидесяти книг, в основном по истории искусства, в таких крупных издательствах какRizzoli или Mondadori. Хроникер, организатор театральных фестивалей и режиссер, он участвовал в устройстве множества выставок. Он также является учредителем нескольких художественных фондов, из-за чего в 2018 году оказался подозреваемым в деле о 250 предположительных подделках Джино де Доминичиса[40], общая стоимость которых достигала 30 000 000 евро. Как президент института архивов Доминичиса, скончавшегося в 1998 году, Згарби, вместе с заместителем был обвинен в соучастии. В свою защиту оба говорили, что художник сам задумал этот «концептуальный жест», устроив все так, чтобы после его смерти на рынке всплыла целая серия его работ, которые до того он хранил в строгом секрете. «Это просто смехотворно, его картины – подлинные!» – воскликнул Згарби, обвинив власти в том, что они «дошли до предельной степени низости». И это еще сдержанное выражение для человека, который прославился своими выступлениями по телевидению, где всячески поносил приглашенных, полностью оправдывая свою фамилию (sgarbi на итальянском означает «ругательства»). «Подлец, ты подлец, подлец» и т. д. и т. п. «Врун, врун, врун», «у тебя одно дерьмо в голове, дерьмо, дерьмо», «кретин, кретин», «придурок, придурок» (да, у него имеется склонность к повторам).

Однако эксцентричные выходки не помешали ему занимать важные должности в различных регионах страны, муниципальные и парламентские, в основном от правых. Занимался он, конечно, не столько политикой, сколько искусством. Некоторое время Згарби руководил культурным архивом региона Венето, но его прогулы дошли до таких масштабов, что местное руководство – и это в стране, где обычно закрывают глаза на подобные шалости, – начало на его счет дисциплинарное расследование. Выяснилось, что с июня 1987 по январь 1990 года он полностью провел на работе всего три дня, а в качестве причин отсутствия указывал, например, «необходимость оправиться от похмелья», серьезную «аллергию на брачные обязательства» или, еще лучше, болезнь Карре, которой вообще страдают только собаки. Эти грехи молодости не помешали его приятелю Берлускони назначить Згарби в 2001 году заместителем госсекретаря по культурным вопросам – титул, которым он очень гордился. Через несколько месяцев он был освобожден от должности из-за разногласий с министром культуры по весьма важному вопросу – Згарби оспаривал принцип выставления на продажу памятников культурного наследия.

Со свойственной ему самоуверенностью Згарби высказывал свое мнение об авторстве произведений искусства, тем самым придавая авторитетность атрибуции внезапных находок (так, он заявил, что Юдифь его приятеля Лемме, фигурировавшая на выставке Артемизии в музее Майоля, принадлежит кисти Караваджо). Он и сам обладал большой коллекцией живописи, часть произведений в которой отличалась спорной атрибуцией, что не мешало ему экспонировать их на различных выставках. Вместе с матерью Згарби основал Фонд поддержки искусства.

Когда в 2008 году в Парме открылась ретроспектива Корреджо, бывший заместитель госсекретаря был сильно разгневан тем, что его не пригласили в научный совет и на симпозиум по данному случаю. Он заявил, что «был в шоке», когда увидел в каталоге вышеупомянутую голову Христа, «явную подделку». «Нет никаких следов этой работы до ее появления в Эмилии, – возмущался он и заявлял, что «картина без установленного провенанса не заслуживает места на такой выставке». И приводил последний, якобы убийственный аргумент: «Я собственными глазами видел эту картину в мастерской местного художника, который как раз ее заканчивал». Назвать имя Згарби, однако, отказался, чтобы «не навлечь неприятностей на такого выдающегося мастера».

Витторио Згарби накинулся, в первую очередь, на двух членов научного комитета ретроспективы, Дэвида Эксердьяна (не совсем понятно, почему, ведь Эксердьян не верил в подлинность ни одной, ни другой из спорных версий) и руководительницу оргкомитета, к которой обращался исключительно «Ла Форнари Скьянки», хотя знал ее имя, Лючия. Он даже потребовал ее отстранения от должности по причине «совершения столь грубой ошибки». «Одно из двух: или она знала, что картина поддельная, и тогда она соучастница, или она этого не знала, и тогда она некомпетентна». В действительности она осмелилась заявить журналистам, что «Згарби славится своей несерьезностью». Пойдя еще дальше, она задала вопрос о причинах, по которым Згарби мог оказаться в мастерской фальсификатора, а также о его коллекции «старых мастеров», авторство которых периодически ставилось под сомнение.

В октябре 2008 года римская лабораторияMIDA (Metodologie d’Indagine per la Diagnostica Artistica) провела исследование пигментов, которое не выявило «элементов, противоречащих датировке XVI в.». Руководитель лаборатории, Клаудио Фалькуччи, представил свое заключение на научном заседании, проводившемся в рамках ретроспективы в Парме, и атмосферу собрания сильно омрачил развернувшийся диспут. Он сказал, что «Данные исследования позволяют подтвердить оригинальный характер произведения, или как минимум датировку Чинквеченто». Немного туманно, не правда ли?

Этого расплывчатого заявления Витторио Згарби хватило, чтобы начать публиковать статью за статьей с целью подорвать авторитет выставки. «Научные исследования, которые подтверждают датировку пигментов, бесполезны, – распалялся он, – потому что доказывают лишь мастерство фальсификатора, которому удалось скопировать точный состав краски». «Il falsario è stato diabolicamente bravissimo»[41]. Иными словами: слава художнику!

Не такой напористый исследователь факультета физики Университета Пармы Данило Берсани, выдвинул более взвешенные аргументы. «Благодаря спектроскопии Рамана и рентгеновским снимкам можно установить состав пигмента без забора проб», – объяснял он в интервьюLa Gazetta di Parma, которая, как и вся местная пресса, следила за этим «сериалом». «Но сами по себе научные данные не отвечают на вопросы историков искусства и реставраторов. Их должен интерпретировать тот, кто обладает исторической и художественной компетенцией. Например, обнаружение пигмента, соответствующего эпохе, не является подтверждением оригинальности произведения, так как этот пигмент мог очень долго оставаться в ходу или быть восстановлен специально».

Руководитель римской лаборатории Клаудио Фалькуччи сказал на заседании то же самое: «В любом случае, научный анализ не может определить, идет ли речь о картине