Читать книгу - "Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе"

доверенности, подписанной Руффини. Галерея никак мне не мешала», – разве что, как признавалась она сама, никто там не захотел подтвердить, что портрет мог принадлежать мастерской Веласкеса.

Джулиано Руффини с легкостью отмахивается от этого замечания: «Лично я никогда в это не верил и всегда думал, что речь идет о копии», – а еще замечает, что в знаменитом списке Бори она значилась просто как работа «испанской школы». Возможно, но найти даже версию картины, написанную в мастерской столь великого художника, тоже большая удача. В конце концов, нет ничего невозможного, ведь Джанмарко Каппуццо сообщал, что следом за Джентилески картина побывала в мастерскойArcanes у реставратора Чинции Паскуали, а также в римской диагностической лаборатории Artelab, которые не заметили «никаких аномалий» в обеих работах.

Аксель Рондуэн подтверждает, что потребовал компенсацию за отзыв доверенности, поскольку ему был обещан гонорар в размере 5 % от общей суммы, а цена картины с тех пор значительно поднялась. По меньшей мере он рассчитывал на «возмещение расходов». Руффини ответил отказом: «Я собирался подать на него в суд, но потом бросил эту идею; с учетом стоимости международных процедур, игра не стоила свеч. Так или иначе, я стоял на своем. Однажды в моем доме разгромили почтовый ящик. Я знал, что у него был приятель, бывший наемник, громила, с которым мы разок пересеклись. Я вышел из себя, позвонил ему и сказал, что лучше не надо мне грозить».

Рондуэн ни в чем подобном не признался, и никаких доказательств его причастности к вышеупомянутому однократному инциденту с тех пор не выявилось. Однако такой обмен любезностями многое говорит об атмосфере, царившей в их «дружеском» кругу, который много лет служил интересам своего предводителя, Джулиано Руффини.

Глава 23

Пергаменты и зверюшки

Джулиано Руффини хорошо разбирается не только в живописи. Увлекается он также и графикой. Одно время он много внимания уделял рисункам периода итальянского маньеризма. В январе 2005 года он попытался – безуспешно – продать через нью-йоркское отделениеChristie’s рисунок, который его друг Марио ди Джанпаоло считал наброском Пармиджанино к картине из Лувра. Во время допроса в Центральном управлении по борьбе с незаконной торговлей предметами искусства Жан-Шарль Метиас поведал следователю о рисунке с подписью Мартина Шонгауэра, который Руффини продал ему 3 декабря 2013 года. Лев, нарисованный довольно неловко, был украшен монограммой художника, MS, а на обороте стоял штамп старинной коллекции графского рода с севера Италии. Метиас показал рисунок парижскому эксперту, Пьеру-Антуану Мартене, который не признал в нем работу Шонгауэра, хотя они «сошлись в том, что бумага антикварная». Сегодня Метиас признается, что «сразу считал рисунок современной подделкой».

Джулиано Руффини также наводнил рынок гуашами на пергаменте; парижский эксперт Жан-Мари Ле Фелл сохранил воспоминания об одной композиции «на небольшом листе» велени, работы Йориса Хофнагеля, художника, поэта и музыканта, а также пионера энтомологии. Жан-Шарль Метиас показывает рисунок вазы с цветами и миниатюру «Леды и лебедя», окруженных раковинами, жабой, ящерицей и уликой. На этом листке, датированном 1591 годом с подписью Хофнагеля, груша изображена достаточно хорошо, а вот цветы – плохо. Тем не менее рисунок был продан за 156 000 долларов 25 января 2007 года на аукционеChristie’s в Нью-Йорке. Следующий лот на тех торгах был выполнен в похожей манере, и на аукцион его выставил тот же человек, что «Леду и лебедя». Рисунок с игуаной и коралловым аспидом приписывается Анне Марии Сибилле Мериан, известной натуралистке XVIII века, которая изображала флору и фауну Суринама. Похожая змея имеется на иллюстрации, принадлежащей королеве Англии, но там она, к своему несчастью, вступает в противоборство с кайманом. Из-за неясного происхождения рисунка эксперты перед торгами высказались о нем неоднозначно. Christie’s отправил его в лабораторию Метрополитен, которая усомнилась в составе свинцовых белил. Спорные моменты не помешали продаже рисунка, но перед тем аукционист предупредил, что произведение, хотя и приписывается в каталоге Мериан, может являться «современной копией». Тем не менее рисунок купили за 120 000 долларов.

Джулиано Руффини выставлял на продажу и другие похожие пергаменты: натюрморты и анималистические композиции – очаровательные и не очень. К первым определенно можно отнести рисунок носорога с датой 1583 и подписью НН. Эта монограмма указывает на Ганса Гофмана, художника, который способствовал популяризации творчества Дюрера спустя полвека после его смерти.

Эта композиция является, собственно, копией знаменитой гравюры с носорогом, выполненной Дюрером на дереве в 1515 году, и на ней отражены все анатомические странности, которые приписывались этому животному. Сам Альбрехт Дюрер никогда носорогов не видел и основывался на описаниях и рассказах очевидцев, наблюдавших за этим животным, привезенным из Индии и произведшим фурор при дворе в Лиссабоне.

Как и тот носорог, рисунок объехал почти всю планету. Джулиано Руффини собственноручно составил рассказ о его странствиях, снабженный множеством украшательств и курьезных деталей. Это повествование, предназначенное для потенциального покупателя, было отправлено с его электронного адреса, но подписано Джордано и, вкратце, содержало следующую информацию: в августе 2010 года рисунок был доставлен в Нью-Йорк итальянским арт-дилером по имени Эдоардо Тестори для Джоржа Голднера, исторической фигуры в музее Метрополитен. За него просили два миллиона долларов, но музей, по словам Руффини, назначил цену 1 200 000 – весьма щедрое предложение, которое было тем не менее отвергнуто как неподходящее. В действительности, по утверждению Голднера, хотя встреча и состоялась, Метрополитен даже не собирался ничего предлагать. Единственным предназначением этой басни было оправдать запредельную стоимость рисунка, указанную в письме.

Ли Хендрикс, хранительница музея Гетти, которой Джордж Голднер выслал репродукцию носорога, тоже не очень им вдохновилась. Рисунок привезли обратно в Европу, чтобы выставить вSotheby’s, но парижский эксперт Пьер Этьенн решил, что это работа более позднего периода. Попытка частной сделки в Лондоне также провалилась.

Далее носорога-путешественника доставили в Будапешт, где показали Силвии Боднар из отделения графики Национального музея. «Сравнив этот лист с другими из своего музея, она высказалась, скорее, в его пользу, но ограничилась устным заключением, не предоставив письменного», – утверждает, в своей манере, Руффини. «Устные заключения» хранителей музеев, которые невозможно опровергнуть, часто упоминаются за кулисами арт-рынка, но они убеждают лишь тех, кто хочет им верить. В действительности Боднар мне сказала, что «нашла кое-какие несоответствия с творчеством Гофмана», о котором опубликовала монографию вOxford University Press.

Но на этом путешествие четвероногого гиганта не закончилось: три года спустя, в 2013-м, его предложили парижскому отделениюChristie’s, которое также дало отказ. Пока не известно, какая в дальнейшем его ожидает судьба. Остается надеяться, менее плачевная, чем у незадачливого индийского носорога, которого король Португалии после