Читать книгу - "Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе"

музыку Верди – страсть, которую с ним разделяет его друг и сосед Джулиано Руффини. В тридцать он написал свой автопортрет: на нем изображен худощавый молодой мужчина с изнеженным лицом, тенью усиков над верхней губой и с глазами, неожиданно перекрытыми веткой. Его работы, предельно выхолощенные, не производят особого впечатления; тем не менее он добился определенного успеха, который открыл ему двери нескольких галерей в Реджо и Риме и привел даже к организации ретроспективы по случаю фестиваля в Сполето в 2009 году.

Однако как художник он полностью не раскрылся, предпочитая ностальгировать по традициям старинной итальянской живописи. Он превратил ее в целую доктрину, которую яростно защищал, и в тесном кружке римских художников многие сочли это утомительным. Объединив слово с делом, Фронджа показал себя одним из лучших имитаторов живописи прошлого. Так он влился в течение так называемых анахронистов – название, придуманное критиком Маурицио Кальвези, – которые «цитируют старинных авторов» и уделяют максимум внимания качеству исполнения.

Лино привык жить на широкую ногу, между столицей и домом в деревне, который он превратил в настоящий дворец. Стройка, по словам его соседей, продолжалась семь или восемь лет. Они регулярно замечают роскошные спортивные машины, на которых местный живописец приезжает из Рима навестить свою мать, к которой, как настоящий итальянец, он очень привязан. Одним из его самых больших успехов стала написанная в 1995 году детальная копия двух картин Давида, «Марс, разоруженный Венерой» из музея Брюсселя и «Любовь Париса и Елены» из Лувра, которые Джанни Версаче купил для своей виллы в Фонтанелле. В 2009 году они были проданы вместе со всей коллекцией знаменитого кутюрье с аукциона Sotheby’s, и начальная оценка этой пары была скромной, 8000 фунтов стерлингов, но в ходе торгов поднялась до 133 000, что говорит в пользу технического совершенства работ.

Он любит также писать своих знакомых: начиная с Витторио Згарби, верного друга, который передал ему заказ на монументальный алтарный образ для собора в Ното, близ Сиракуз. Згарби отвечал за оформление здания, которое было перестроено после обрушения в результате землетрясения 1996 года, и пригласил нескольких художников, дав им указание вдохновляться «стилем барокко» и творчеством Никола Ардуино, автора первоначальных росписей, утраченных в результате катастрофы.

Лино Фронджа получил заказ на центральное полотно размером 110 м² со сценой Успения в окружении четырех добродетелей. Когда в 2014 году росписи были открыты, местный журналVal di Noto с восторгом объявил новую базилику «маленькой Сикстинской капеллой». Фронджа также любит писать по заказу своего приятеля Руффини, с которым Згарби познакомил его в Риме. В частности, он является автором портрета его сына Матье в костюме офицера в стиле Энгра. Надо сказать, что в чувстве юмора художнику не откажешь. Он также выполнил конный портрет Згарби, переодетого римским императором. На стенах римской резиденции Згарби картины его протеже – современные и копии со старинных – занимают почетное место. Когда он приписал, хотя и не напрямую, авторство псевдо-Корреджо Лино Фронджа, то сделал это не в упрек, а наоборот, из восхищения его мастерством – а может, ради того, чтобы походя посмеяться над общепринятыми авторитетами.

Художник, хотя и был польщен, оказался в неловком положении. Он не скрывает, что пишет картины, основываясь на творчестве старых мастеров, в том числе и для своего покровителя. Но Фронджа уверяет, что они предназначены «для частного использования». В интервью пармской газетеLa Reppublica он даже признался, что действительно «написал голову Христа по Коррреджо», которую Витторио Згарби и видел в его мастерской. Но речь шла о другой версии, которая «никогда не покидала» пределов его дома, уверял Фронджа, «категорически опровергая авторство» спорного произведения. «Да, я пишу копии старинных мастеров, – объяснил он журналисту Карло-Альберто Буччи. – Я копировал Гверчино, ван Дейка, Энгра… Все картины, которые висят в моем доме в Монтеккьо. Несколько из них Витторио купил себе. У меня он их видел немало. Я обожаю упражняться в живописной технике. Мы с Витторио разделяем увлечение копиями, но, на мой взгляд, это просто стилистические экзерсисы. Мы даже вешали бок о бок с Пьяццеттой[43] из его коллекции мою копию, просто чтобы поглядеть. Это же игра».

Поддерживая флер таинственности, Витторио Згарби говорит о художнике как о двуликом Янусе, творчество которого «скрытное и эзотерическое».

В предисловии, которое он сам вызвался написать, к каталогу выставки Лино Фронджа, он упоминает о том, как был «очарован его виртуозностью, о которой свидетельствуют восхитительные копии с картин старинных мастеров». Он называет Фронджа «самым одаренным» из всех представителей течения, которое обратилось к историзму в качестве реакции на модернизм. Судя по всему, Згарби неплохо знаком с этим самым творчеством, которое называет «скрытным», то есть обреченным оставаться в темном углу мастерской, чтобы заявить: «Его картины никогда не повторяют, не имитируют и не цитируют произведения прошлого». Он видит во Фронджа великого классика, в котором «аполлоново призвание постоянно сталкивается с дионисовыми устремлениями». И больше ни слова о его «темной стороне».

Временами Згарби бывает и более красноречив: «Лино, – сказал он в интервью журналистке Кэрол Блюменфельд, – это величайший из ныне живущих старых мастеров, но он не позволяет себе дойти до логического конца и открыто принять эту роль». Джулиано Руффини, хотя и с меньшим напором, неоднократно говорил своим знакомым, что «у этого парня золотые руки, но он напрасно тратит время на современное искусство, которое, по сути, обыкновенное дерьмо».

Лино Фронджа вряд ли обрадовался заявлению Витторио Згарби, сделанному по случаю выставки Корреджо в 2008 году. Однако они не рассорились, и восемь лет спустя бывший заместитель госсекретаря примчался ему на помощь. Когда бригада ОСВС прибыла в Италию для проведения обыска в резиденции Джулиано Руффини, то по дороге изъяла одну из картин с маленькой выставки, посвященной Эль Греко, в Тревизо – регион Венето. 1 мая 2016 года, в последний день экспозиции, следователи арестовали картину, предоставленную Фронджа, которая уже упоминалась в самом начале книги – в решении апелляционного суда Болоньи. Святой Франциск Ассизский, написанный на доске размером 22 × 16 см с заявленной стоимостью 500 000 евро, был принят на выставку как произведение Эль Греко с одобрения научного комитета под руководством Лионелло Пуппи. Последний, вместе с Марко Небулони, о котором мы уже говорили, даже подтвердил, что Лино Фронджа купил эту картину в Мантуе.

Организацией выставки в Тревизо занимался Андреа Брунелло, частный агент, который был впоследствии разоблачен в связи со скандалом с двойной бухгалтерией. «Если картина была подделкой, – заявил он мне тогда, – то мы стали