Читать книгу - "Дочь смотрителя воронов - Лана Уильямс"

Генри выражался предельно аккуратно, не желая давать никаких обещаний. Он ведь не мог полностью обезопасить ее от риска.

– Я надеюсь на это! – Она остановилась перед дверью столовой. – Оставляю вас с вашим ужином, встретимся в гостиной, где я буду вас ждать с Мэйв.

– Спасибо!

Он открыл дверь и увидел, что стол накрыт, а рядом с его прибором стояли два серебряных подноса под крышками. Обрадовавшись, что слуга не будет глазеть, как он ест, Генри сел за стол, положил салфетку на колени и снял крышку с подноса. У него потекли слюнки при виде горки тонко нарезанного ростбифа с картофелем и морковью. Толстые ломти хлеба и кусочки масла лежали на другом подносе под крышкой.

– Прошу вас, сэр!

Из другой двери вышел Фернсби, неся еще один поднос. С привычным проворством он поставил на стол откупоренную бутылку вина, бокал и соусник.

– Могу я принести вам что-нибудь еще?

Генри покачал головой.

– Все выглядит очень аппетитно. Спасибо.

И явно гораздо вкуснее, чем то, что он обычно ел дома по вечерам.

Фернсби оставил его ужинать в тишине и спокойствии. Генри наслаждался каждым кусочком, уверенный, что не пробовал ничего вкуснее с тех пор, как в последний раз ужинал у родителей. Вино было превосходным, и, покончив с едой, он налил себе еще полбокала, наслаждаясь лишними минутами тишины.

События этого дня всплыли у него в голове. Старший стражник Уоллес долго изучал карандашный портрет, но потом покачал головой.

– Хотел бы я точно знать, что он был причастен к убийству Притчарда.

Потом они обсудили рисунок с Дэниелсом. Тот тоже не узнал мужчину на портрете, хотя Генри заметил, как он слегка замялся, прежде чем ответить. Генри все еще испытывал смешанные чувства к новому смотрителю воронов.

То, что он, возможно, выбросил отравленное мясо, хотя оно могло иметь какое-то отношение к убийству Притчарда, по-прежнему казалось ему подозрительным. А его оправдания казались неубедительными.

Хотя Флетчер вызвался показать карандашный портрет знакомым Притчарда, Генри хотел лично увидеть реакцию тех, кого он считал подозреваемыми, но им не удалось найти всех.

Утром Флетчер собирался продолжить опрашивать других стражников, чтобы узнать, сможет ли кто-нибудь помочь им установить личность нарисованного мужчины.

Генри не мог рисковать, уделяя так много внимания мужчине на рисунке. Мэйв по-прежнему оставалась единственным потенциальным свидетелем, и он надеялся, что девочка сможет сообщить еще какие-то подробности.

С мыслью об этом он начал подниматься из-за стола, но тут увидел, что Фернсби вошел в комнату с другим подносом.

– Немного трайфла[16] на десерт, сэр.

Хотя он уже был вполне сыт, нужно было обладать большой силой воли, чтобы отказаться от трайфла. Слоеный десерт был одним из самых его любимых лакомств. По его мнению, в состав сладкого угощения входили лучшие из нескольких десертов – пирожные, фрукты и заварной крем.

Дворецкий убрал тарелку со стола и плавным движением поставил перед ним блюдце со щедрой порцией трайфла.

– Спасибо. Пожалуйста, передайте мою благодарность кухарке. Еда была отменная, и десерт, судя по всему, тоже.

– Миссис Эпплтон будет приятно это услышать.

Генри поспешно расправился с десертом, затем встал и пошел в гостиную. Его никогда не переставало удивлять, насколько улучшается настроение и организм наполняется энергией на сытый желудок.

Как и обещала миссис Грейстоун, она ждала его в гостиной вместе с Мэйв. Девочка рисовала, а миссис Грейстоун вышивала. Это была типичная семейная сценка, какие ему редко доводилось видеть, и эта картина удивительным образом тронула его до глубины души.

Увидев инспектора, Мэйв напряглась. Ее реакция была понятна, но все же заставила его задуматься. Без сомнения, он олицетворял ужасные события, которые произошли в ее жизни.

– Еще раз спасибо за ужин, – сказал Генри хозяйке. – Все было очень вкусно.

– Я рада, что вам понравилось, – миссис Грейстоун погладила Мэйв по волосам. Он оценил ее старания наладить контакт с девочкой и помочь ей чувствовать себя комфортно. По крайней мере, ей это удалось.

Поскольку его присутствие прежде только расстраивало Мэйв, он мог бы попытаться поговорить с ней прямо сейчас.

Он опустился перед ней на колени и обрадовался, что девочка наблюдала за ним, а не стала смотреть в другой конец комнаты, хотя выражение ее лица было настороженным.

– Ты сказала, что двое мужчин напали на твоего папу.

Он говорил медленно, подняв вверх два пальца в надежде, что девочка его поймет. Мэйв кивнула, широко раскрыв глаза.

– Они были тебе знакомы?

Подумав, она отрицательно помотала головой. Что ж, он не удивился.

– Они были невысокие или высокие?

Любое описание мужчин могло бы помочь. Мэйв покачала головой и пожала плечами, словно не была уверена.

– Они были примерно одного роста с твоим папой?

Он положил руку себе на макушку, желая продолжить расспросы, поскольку девочка, казалось, была готова поддержать беседу, – при этом он опасался в любой момент спугнуть ее.

– Или со мной?

Она отвела взгляд в сторону, и он испугался, что потерял с ней контакт. Но девочка, похоже, просто попыталась вспомнить, потому что снова взглянула на него и поднесла свою ладошку к его носу.

– Немного ниже меня, – понимающе произнес он как бы в подтверждение ее оценки и вздохнул с облегчением, когда она кивнула. – Они были полные или худые? – и с этими словами Генри снова пустил в ход свои руки – показав сначала тело большого обхвата, а затем потоньше.

Девочка взяла его руки и развела их в стороны, мысленно придав изображаемому туловищу средний размер. Он взглянул на миссис Грейстоун, которая внимательно наблюдала за происходящим и, казалось, была так же довольна их общением, как и он сам.

Генри коснулся своего лица.

– Усы?

И когда Мэйв кивнула, он приложил палец к верхней губе.

– Здесь? – затем дотронулся до своего подбородка. – Борода?

Мэйв задумалась над вопросом, затем нагнулась вперед, чтобы коснуться обеих частей его лица.

– Бакенбарды с двух сторон? – уточнил Генри.

Девочка снова кивнула.

– Если бы только это не относилось к половине мужчин в Лондоне, – вздохнула миссис Грейстоун, ободряюще улыбнувшись Мэйв.

– Это верно! – но Генри не сдавался. Глаза девочки забегали, словно она пыталась что-то еще припомнить. Через мгновение она подняла один палец, затем коснулась верхней губы и щек. Потом подняла два пальца и потерла ими перед обоими ушами.

– У одного борода, а у другого бакенбарды, – догадался он, желая подтвердить ее слова.

Мэйв кивнула.

– Они что-нибудь говорили?

Он приложил ладонь к своему рту и пошевелил пальцами, изображая разговор незнакомцев. По крайней мере, он надеялся, что этот жест