Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

раз он именно вас взял в качестве своей правой руки. И еще Игнатий Петрович. Его на фотографии тоже вполне можно узнать. Он был вашим учителем?

– Истории, да, – кивнул Крайнев. – И еще ночным воспитателем. По крайней мере до тех пор, пока не произошла та отвратительная история, после которой ему пришлось уволиться.

– Какая история? – не поняла Снежана. – Убийство, которое совершил Мещерский?

– Волк никого не убивал, – в голосе Крайнева прозвучала такая убежденность, что Снежана вдруг сразу ему поверила. Почему-то ей тоже хотелось верить, что Владимир Мещерский не убийца. – Я и на суде сказал, что он не мог убить. Его кто-то подставил. Ему просто незачем было это делать, ведь муттер была готова взять его в дом, чтобы мы жили вместе.

– Муттер? – Снежана совершенно ничего не понимала.

– Ох, простите, вы же не все знаете. Дело в том, что Волка обвиняли в убийстве моих приемных родителей.

– Ваших родителей?

– Ну да. Юрий Федорович и Ольга Викентьевна Крайневы усыновили меня, когда мне было тринадцать лет. До этого я носил фамилию Рощин, а после усыновления стал Крайневым. Они сначала хотели усыновить Волка, а потом Лесник выяснил, что я – потомок графа Рощина, дальний родственник Ольги Викентьевны. И они взяли меня в семью, чтобы передать мне законное наследство.

У Снежаны голова шла кругом.

– Какое наследство? – спросила она жалобно. – Вы хотите сказать, что клад Рощиных все-таки существовал?

Из библиотеки, хлопнув дверью, вышла Зоя, остановилась на крыльце, видимо, выхватив повисшее в воздухе слово «клад».

– Да господь с вами, – Крайнев от души рассмеялся. – Какой еще клад? Граф Рощин, уезжая за границу, сумел вывезти все свои сокровища, в чем бы они не заключались. На эти деньги его семья безбедно жила в эмиграции. Он уехал с женой и младшей дочкой Надеждой, потомки которой в девяностых годах прошлого века решили найти своих кровных родственников, оставшихся в России. Ольга Викентьевна Крайнева оказалась внучкой графской дочери Веры, ну а я – потомком старшего сына графа Рощина Михаила. В общем, мы с муттер, с Ольгой Викентьевной, имели равные права на наследство старого графа. По-этому они с мужем меня и усыновили. Меня, а не Волка. Слушайте, а вам, правда, это все интересно?

– Ужасно, – призналась Снежана. – А что было после того, как… После убийства ваших приемных родителей?

– Волк уехал в колонию. И это несмотря на то, что он не мог их убить. Никак не мог. Меня, вновь ставшего сиротой, вернули в детский дом. Там как раз случился громкий скандал. Лесника, то есть Игнатия Петровича Лесникова обвинили в домогательствах к ученикам. Я, кстати, и раньше замечал, что в его отношении к Волку точно было что-то нездоровое. Одинокий мужчина жил с мамой, опекал мальчишку-сироту, водил его к себе домой… И к моим родителям он Волка ревновал ужасно, я это видел. В общем, про его наклонности стало известно, и Лесникова с треском вышибли из детского дома. Правда, этим все и обошлось. Видимо, потому, что он сразу после того скандала женился. На фельдшере из местного ФАПа. В общем, суда не было, преподавать ему тоже не запретили, он просто в другую школу перешел, в райцентр. А я после окончания школы поступил в мединститут. У меня мама была врачом. Психиатром. Работала в областной психбольнице в Туле. Ну, и Юрий Федорович с Ольгой Викентьевной, так уж совпало, тоже имели медицинское образование, так что я просто пошел по их стопам.

– А здесь как оказались? – поинтересовалась Снежана. – Странный выбор для практикующего врача – похоронить себя в деревенской глуши.

Ей правда казалось это странным. Видимо, она попала в какую-то больную для Крайнева точку, потому что лицо его окаменело на мгновение, но тут же расслабилось, став снова мягко-добродушным.

– Это отдельная история, – доброжелательно сказал он. – Она не имеет никакого отношения к настоящему. Просто в тот момент, когда Волк решил создать тут санаторий, я оказался свободен и с готовностью принял его не-обычное предложение взять тут власть в свои руки. В конце концов, когда-то это было именно родовым имением Рощиных, так что кому и управлять, если не мне.

– Да, наверное, – задумчиво согласилась Снежана. Когда-то обедневший князь Мещерский служил управляющим у графа Рощина, а сейчас вы управляете бизнесом Владимира. Любопытный круг сделала история:

– Не без этого, – согласился Крайнев. – Ладно, что-то я с вами заболтался, а работа, тем временем, не ждет.

Он намерился уйти, но Снежана остановила его.

– Дмитрий Юрьевич, у меня еще один вопрос. А вы Елизавету Королеву знали?

Этот ее вопрос неожиданно произвел эффект ударившей молнии. Крайнев застыл на месте, рот у него открывался и закрывался, как у выброшенной на берег реки рыбы.

– Лизу? – наконец переспросил он после довольно долгого молчания. – Разумеется, я ее знал. Очень хорошо знал. Дело в том, что она была моей невестой.

Звон бьющегося стекла и отчаянный вскрик отвлекли внимание Снежаны от сколь сенсационного, столь и непонятного признания. Они с Крайневым, как по команде, повернули головы к входу в библиотеку, где Зоя собирала со ступенек лестницы осколки разлетевшегося вдребезги телефона.

* * *

Зимин договорился со следователем Уваровым, что еще раз встретится с Владимиром Мещерским у того дома. Вопросов к владельцу санатория у следствия имелось немало, а вот поводов приглашать его повесткой – ни одного. Алиби Мещерского на момент убийства вологодского бизнесмена Маклакова было стопроцентным и сомнению не подлежало. Совершить убийство Владимир не мог, по крайней мере собственноручно. Но вот вопрос: а не нанял ли он для этого наемного убийцу, пока оставался открытым?

В конце концов, и преступление, совершенное десять лет назад, легко могло подводиться под ту же схему. Решив избавиться от Елизаветы Королевой, Мещерский нанял киллера, а себе обеспечил твердое алиби. Правда, алиби в виде койки в реанимации все-таки выглядело так себе, но вдруг Мещерский действительно подстроил автомобильную аварию, просто не рассчитал и пострадал больше, чем планировал.

В общем, однозначного ответа на вопрос, виноват этот человек в двух однотипных убийствах или нет, ни у Уварова, ни у Зимина не было, а потому на вторую встречу с человеком, в юности отсидевшим за реальное убийство, жену он с собой предпочел не