Читать книгу - "Шепот кружевных берез - Людмила Мартова"

К их приезду наскоро отремонтировали один из флигелей, наименее разрушенный, для простых рабочих на территории усадьбы разбили городок из строительных вагончиков.

Елизавета была самой молодой из группы. Ей исполнилось двадцать четыре года, она совсем недавно окончила Московский архитектурный институт и горела желанием сделать что-то особенное. Реставрация старинной усадьбы подходила для этого как нельзя лучше.

– Лиза как-то обмолвилась, что бывала в Рощино в детстве, – рассказывал Зимину Мещерский. – Именно ей принадлежала идея украсить все общие пространства старинными фотографиями. Она с огромным интересом слушала рассказы Лесника про усадьбу и ее обитателей. Плакала над судьбой несчастной Анастасии, выспрашивала все, что удалось узнать об остальных детях графа Рощина и их жизненном пути. Вся концепция совмещения современного санатория и исторической составляющей была ее, и она воплощала ее, не жалея времени, сил и таланта.

Талантлива девушка действительно была необычайно. А еще очень красива. Не удивительно, что оба – Владимир Мещерский и Дмитрий Крайнев – влюбились в нее и начали, независимо друг от друга, оказывать Елизавете знаки внимания.

– Я боялся отношений, – говорил Мещерский, уставившись в одну точку. Голос его звучал глухо от испытываемых душевных мук, не иначе. – Знал за собой склонность к насилию, которая могла накрыть с головой, не хотел приближаться ни к кому и тем более передавать подобное своим детям. Но Лиза… Она как-то сумела меня отогреть. Я впервые за много лет вдруг почувствовал внутри какое-то тепло. Та пружина, которая сжималась внутри меня с самого детства, сколько я себя помню, наконец-то расслабилась. Мы много времени проводили вместе. Мы могли разговаривать обо всем на свете. Потом между нами случился первый поцелуй.

Он замолчал, но Зимин не прерывал повисшее в комнате молчание. Он умел слушать. Мещерский вдруг улыбнулся, и лицо его сразу помолодело. Он вообще был красивый мужик, это Зимин понимал, хотя в мужской привлекательности разбирался слабо. И Снежана вчера сказала, что Владимир – красивый и лицо у него благородное, что называется, породистое. Легко поверить, что он – потомок князя.

– Помню, что я, взрослый уже на тот момент тридцатилетний мужчина, волновался как школьник. Больше всего на свете я боялся ее обидеть, причинить боль, словом или делом. На следующий день я сделал ей предложение. А она… Она почему-то испугалась. Сказала, что ей нужно подумать. А еще сказала, что я не все знаю, а потом сослалась на дела и ушла.

– Вы разговаривали здесь?

– Да, в этом доме. Я купил его еще до того, как выкупил усадьбу. Лесник говорил, что в этом доме жил князь Мещерский, вот я и решил, что это будет мое родовое гнездо. Семьи у меня не было никогда, так хоть что-то, что связывает меня с предками, будет. Это уже потом мне стало больно смотреть, как разваливается усадьба, в которой я прожил четыре года. Я решил ее купить и восстановить, но не мог придумать, что с ней потом делать. Жить в ней я не собирался. Идея открыть санаторий принадлежала Леснику. Он сказал, что у Димки обязательно получится все тут организовать по высшему разряду. Кроме того, он тогда остался без работы, и это был способ его поддержать. И действительно удачно все получилось.

– Вернемся к Елизавете Королевой.

– Да, простите, я отвлекся. Лиза тогда ушла, а я, чтобы не сходить с ума от ожидания, уехал в Москву. Решил заняться делами, чтобы отвлечься, пока она примет решение. Я уехал, а через два дня получил от нее сообщение, что нам нужно срочно поговорить. Мол, дело серьезное и не терпит отлагательств. Я вскочил в машину и поехал сюда. Примерно на половине пути, уже ночью, я получил от нее еще одно сообщение, в котором она писала, что не сможет мне сказать это в лицо. Лучше так, письменно. Я читал про то, что она не может принять мое предложение, потому что любит другого. Димку. И что он тоже попросил ее стать его женой. И она согласилась. Я продолжал гнать по дороге, как будто скорость могла что-то поменять. Мчал как сумасшедший и попал в аварию. Переломался весь. В себя пришел в реанимации и там же узнал, что Лиза той ночью погибла от рук обезумевшего насильника.

– Ее решение не рассорило вас с другом?

– С Димкой? – Мещерский вдруг усмехнулся. Горько и безнадежно. Сказал твердо, как говорят о давно решенном, хотя и не отболевшем. – Я не мог с ним поссориться из-за того, что Лиза выбрала не меня. Понимаете, с самого начала было именно так. Все всегда выбирали его, а не меня. Исключение составил только Лесник. Я привык к тому, что это нормально. И уж Димка в этом точно не виноват. Никто не виноват. Только я сам.

* * *

Надо признать, что Владимир Мещерский являлся идеальным подозреваемым, у которого был мотив для убийства, вот только сейчас, как и случае с Елизаветой Королевой, его алиби оставалось безупречным. Однако оба убийства совершили тем же способом, что и то преступление, за которое Мещерский когда-то провел четыре года в колонии. Вывод напрашивался один: кто-то пытался подставить Владимира, не подозревая о наличии у него алиби.

– Ты знаешь, можно сказать, что Мещерскому просто повезло. И тогда, с аварией. И сейчас, когда он в ночь перед возвращением в Рощино решил вдруг встретиться с деловым партнером в Москве и завис с ним в клубе, – задумчиво сказал Зимину следователь Уваров, с которым они перешли на «ты». – Вот остался бы он дома и ни за что бы не доказал, что тихо и мирно спал в своей постели, а не отправился в березовую рощу на встречу с Маклаковым.

– Тогда у настоящего убийцы должен быть огромный зуб на Мещерского, – задумчиво согласился Зимин. – Это ж как надо ненавидеть человека, чтобы попытаться его подвести под статью. С учетом прошлой судимости, закатали бы мужика по полной.

– Вот и надо смотреть, кто его может так ненавидеть, – согласился Уваров. – Ну, и как говорится в классических детективах, ищи, кому выгодно.

По обоим параметрам на первый план выходила фигура Дмитрия Крайнева, лучшего друга Мещерского. Во-первых, именно его приемных родителей Владимир когда-то убил, отправив самого Крайнева обратно в детдом, из которого ему повезло вырваться. Во-вторых, была еще какая-то мутная история с пожаром, в которой погибла