Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

ты предлагаешь? Отправить посылку в Москву вариантом «на деревню дедушке», а самим уходить в лес и ждать, пока все не успокоится? Пока лишь этой отправкой мы сыграем на руку противнику Ракитина. Скомпрометированного Дмитрия Сергеевича попрут из органов со всеми вытекающими последствиями, оппонент займет его место и может успешно планировать наше убийство.

— Тогда я ничего не понимаю…

— Я тоже. Но придется подождать. Да, это хуже всего — ждать, но выбора нет. Что, кстати, с сокровищами Варана? — кивнул он на сейф. — Это, между нами говоря, неприличное богатство.

— Это не наше богатство, — проворчала Алла. — Но так получилось, что пока о нем известно только нам. Буровой отчасти в курсе, но пока ему не до этого. Изъятые денежные средства и ювелирные изделия должны быть описаны, все запротоколировано и помещено на хранение. Эти сокровища должны отойти государству. Имеешь на них виды?

— Боже упаси, — покачал головой Егор. — Зачем простому советскому человеку несметные богатства? Что с ними делать? Предпочитаем жить скромно, достойно, но все же какую-то зарплату получать. Описывать эти бирюльки, кстати, можно целые сутки. Но держать их в сейфе нежелательно. Отличный способ закатать нас на зону — если почему-то не хочешь убивать. Утаили, никому не сказали, решили присвоить. Как докажешь обратное, если знаем о них только мы? А сейф проверят в первую очередь.

— Да что ж ты мне опять проблемы создаешь… — начала раздражаться Алла.

В дверь постучали. Невольно вздрогнули, испуганно уставились друг на друга. И что — всегда теперь вздрагивать?

— Бурлак здесь? — донесся голос дежурного милиционера.

— Ну? — недовольно отозвался Егор.

— Не нукайте, товарищ Бурлак. К майору Проничеву зайдите.

Переглянулись, пожали плечами. Почему именно Бурлак? Почему он вообще должен выполнять чьи-то указания — человек вольный, гражданский, добровольно помогающий органам?..

У майора Проничева сегодня были впалые глаза. Увеличенные стеклами очков, они смотрелись как-то неестественно. До ночи руководил поминками?

— К нам прибыл проверяющий прокурор из области, — сразу поставил в известность майор. — Хочет с вами поговорить. Спуститесь, пожалуйста, на второй этаж, кабинет 205, он там.

— Со мной? — уточнил Егор. — Не с вами, не со старшим лейтенантом Барышевой?

— Именно так, — подтвердил Проничев. — Я пока еще владею слухом, понимаю, что говорят мне люди.

Егор спустился на этаж ниже, нашел на двери соответствующую табличку, постучал. Ждать реакции не стал, вошел внутрь.

— Доброе утро. Моя фамилия Бурлак. Хотели поговорить?

Человек, сидящий за столом, закрыл папку, которую просматривал, поднял голову. Он носил штатский костюм, был опрятен, из-под стола торчали носки начищенных ботинок.

Егор окаменел. На него смотрели холодные серые глаза, которые он рад бы был забыть, да не мог! Они постоянно снились, являлись наяву. Прошлое возвращалось и брало за горло… Этот человек за четыре с лишним года практически не изменился. Все тот же — лощеный, с холодным ироничным блеском в глазах. Раньше он был в форме, носил звание старшего следователя государственной безопасности. А теперь, значит, прокурор? Как бы не так… Следователь Рудгер, ведший его сфабрикованное дело в 49-м году, выбивавший признания (но так и не выбивший), отбивший почки (слава богу, зажило), — неутомимый трудяга, обожавший работать по ночам, садист, изувер, жалкая ничтожная личность под личиной спокойного и вежливого человека…

— Вижу, признали, Егор Михайлович. — Рудгер, выражая удовлетворение, кивнул. — Не рады? Ну что ж, понимаю. Второй раз нас сводит судьба — символично, не находите?

Больше всего хотелось взять его за шиворот и… Егор не менялся в лице, лишь немного удивленно приподнял брови.

— Борис Леопольдович? Надо же, какая встреча. Заспешили вдруг в наши края? Первым же утренним дилижансом?

— Так приятно, что вы запомнили мое имя и отчество, — вкрадчиво сказал Рудгер. — Ну и как оно после освобождения, Егор Михайлович? Неплохо живется? Я слышал, что вы снова ввязались в дела — геройствуете, помогаете милиции? Ну что ж, похвально. Не боитесь, что все может оборваться — а снисхождения, увы, уже не будет?

Глаза излучали какой-то плотоядный блеск. Явился демон во плоти по его душу…

— Рудгер, чего тебе надо? — процедил сквозь зубы Егор. — Зачем явился? Ты теперь прокурор, сука ты страшная?

— Фу, как грубо. — Бывший следователь поморщился. — Как низко вы опустились, Егор Михайлович… Хотя я понимаю, наши колонии с их специфическим контингентом — это не курсы по этикету.

— Ты, тварь, сфабриковал уголовное дело, обвинил в антисоветской деятельности, посадил за то, чего я не совершал… И ты еще хочешь от меня какого-то этикета?

— Протестую, ваша честь, — пошутил Рудгер, и глаза его снова стали холодными. — Ни за что у нас не сажают, Бурлак, заруби это на своем шибко независимом носу. А уж в твоем случае — и подавно. Ты реально пытался спрятать врага народа, увезти его в безопасное место, чтобы правосудие до него не добралось. Извини, но на свою статью ты наработал сполна. Радуйся, что для таких, как ты, придумали эту амнистию…

— Что ты хочешь, Рудгер? — Егор успокоился. Он уже все понял.

— Предлагаем урегулировать вопрос по-хорошему, Бурлак. — Донышки глаз сузились в щелки. — У тебя и Барышевой есть то, что вам не принадлежит. И давай без удивленных глаз, глупого непонимания — не пройдет. Дураки кончились, Бурлак. Дураков вы убили. Хочешь за это ответить? За убийство сотрудников при исполнении? Повторяю, давай по-доброму. Не знаю, где ты держишь эти материалы, и знать не хочу. Завтра вечером положишь вот в эту штуку. — Рудгер указал подбородком на громоздкий несгораемый сейф. — Штука сейчас пустая, ключ возьмешь у дежурного, его предупредят. И давай без фокусов. Я и так даю тебе поблажку — до завтрашнего вечера долго. Договорились, Бурлак? Разойдемся миром — и живи себе спокойно. Хоть в Москву вали, хоть здесь оставайся — вон, под крылышком своей дражайшей Барышевой. Ничего, кстати, бабенка, оценил.

«Или все же пуля в голову? — невольно задумался Егор. — Мне и «моей» Барышевой?»

— Кажется, догадываюсь, о чем ты, Рудгер. Только извини, нам чужие секреты не нужны. Воняет от них уж больно сильно. И опасны они — вон как ты меня глазами щупаешь. Сожгли мы их, эти ваши материалы, — в бочке во дворе. Не веришь? Да мне плевать. Люди видели.

— Не ври мне, Бурлак, — процедил сквозь зубы «прокурор». Глазки сузились в тонкие линии. — Кого ты тут объегорить собираешься? Не знаю, что вы там жгли — для блезиру или замерзли, — но чтобы завтра вечером материалы лежали в сейфе. В противном случае пожалеешь. Сделать так, чтобы ты пожалел еще до завтрашнего вечера?

— Не угрожай, Рудгер. — Егор потемнел лицом. — Я могу и ответить.

— Ты