Читать книгу - "Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе"

на нынешние деньги. Продавец отмечал, что картина «происходит из старинной коллекции Андре Бори», и куплена «в 1971 году у его дочери Андре». О синтаксисе приятель Руффини, ныне покойный Баккиана, явно не заботился. Ни один документ не подтверждал этой сделки, состоявшейся в год, когда Андре Бори лишилась отца и познакомилась с Джулиано. К договору не прилагалось ни чека, ни счета, ни банковской выписки, которые «имели бы законную силу» – как обычно, приблизительная формулировка на французском языке.

Аксель Рондуэн не был удовлетворен этим предположительным провенансом: «Признаюсь, я был заинтригован; мне не удалось обнаружить никаких сведений о коллекции Андре Бори. Я знал, что он выкопал туннель под Монбланом, и мне даже приходило в голову, что у него была возможность перевезти картину из Италии во Францию без декларации. Я также связался с Интерполом и «Реестром пропавших произведений искусства»[34], но получил ответ, что картина не числится среди краденых или ставших предметом мошенничества.

В этом я, по крайней мере, убедился. Тем не менее я обратился к Торджману с вопросом, нет ли у него еще какой-либо информации. Тогда он показал мне счет 1930-х годов, на имя Андре Бори, с фискальной маркой».

Похоже, это дело изобилует волшебными открытиями. Так возник и пожелтевший листок, подписанный неким Жюлем Бензрихемом, проживающим в XX округе Парижа, по улице Биссон, 10, который «подтверждает, что продал за 4250 франков господину Андре Бори картину на камне (ляпис) с победой Давида над Голиафом. Картина получена в наследство от моего отца, Проспера Бензрихема, скончавшегося на улице Прессуар в мае 1895 года». На листке стоит дата, «четверг, 23 сентября 1937», а подпись больше похожа на каракули и заходит на фискальную марку в три франка, насчет которой немедленно возникает вопрос, к чему она относится. Этот клочок бумаги датирован довоенными временами, что избавляет от сомнений относительно махинаций с картиной в период оккупации. Однако со стоимостью все странно: указанная в договоре сумма соответствует современным 260 000 евро, что нелогично для анонимной работы, проданной в период большой депрессии на арт-рынке. За 3000 франков в тот год можно было купить в аукционном домеHôtel Drouotбольшие классические полотна, бывшие тогда в моде, например аллегорию Луи Лагрене, пейзажи Пьера-Анри де Валансьена или портреты Питера-Адольфа Холла… Джулиано Руффини, судя по всему, опять дал волю фантазии, потому что в заявлении его адвоката на будущем следствии говорилось, что «Давид, созерцающий голову Голиафа» был приобретен в 2011 году за несколько тысяч евро». А не у Жана-Клода Баккиана, пятнадцатью годами ранее.

Имя этого старого знакомца Руффини всплывало в деле не в первый раз. Он был замешан в происшествии с натюрмортом с китайской вазой, в котором Жиль Перро выявил подделку. Когда двое парижских арт-дилеров, купивших у него картину, явились в Межев требовать объяснений, этот бывший манекенщик, с тех пор сильно прибавивший в объемах, потряс их своим заявлением о том, что раньше, увидев в ресторане чернокожего, он немедленно удалился бы оттуда.

Баккиана участвовал и в сделке с «Мадонной с Младенцем», приписываемой художнику из Урбино Федерико Бароччи. Картина размером 65 × 50 см, выставленная на продажу за кокетливую сумму в миллион евро, изображает Марию, погруженную в чтение, с румяным белокурым младенцем, сидящим у нее на коленях. Ею занимался еще один посредник Руффини, Марко Небулони. В письме от 7 апреля 2015 года последний объясняет ее провенанс следующим образом:«Viene dalla svizzera monsieur Jean Claude Bacchiana-Megeve, me lo ha venduto 4 anni fa circa»[35]. И снова ничего не подтверждает реальности этой сделки, состоявшейся якобы «около четырех лет назад», где-то на франко-швейцарской границе. По словам Метиаса, который ранее уже предпринимал безуспешные попытки продать эту Мадонну от лица Руффини, ее показывали эксперту Bonhamsв Лондоне в мастерской Дэвида Честермана, реставратора, к услугам которого он время от времени прибегал. «Ни этот аукционный дом, ни Christie’s, ни Sotheby’s не захотели ее купить, и картину передали Небулони, который отвез ее в Вену». В переписке с возможным покупателем Небулони указывал банковские реквизиты счета в BCL, напирая на «банковскую тайну» при любых операциях. Также он прилагал сертификат подлинности, подписанный Николасом Тернером.

Ранее работавший в музее Гетти, Тернер занялся торговлей предметами искусства, прежде всего работами Гверчино, и тоже получил от Руффини приглашение взглянуть на полотно, находившееся в мастерской Честермана. В своем заключении, датированном 5 мая 2011 года, он называл картину «бесспорно важным дополнением к корпусу оригинальных произведений, пока сильно ограниченному, Бароччи» и датировал 1575 годом. «Эта находка пребывает в великолепном состоянии, цвета не изменились со временем, и следов ретуши очень мало… Такая же композиция, с несколькими небольшими отличиями, присутствует на картине в галерее Паллавичини в Риме, которую Федерико Дзери «безо всякого сомнения» атрибутирует Бароччи», – подчеркивал он, покоренный «очарованием сюжета, великолепной оркестровкой цветов и непревзойденной красотой мазка, характерной для этого мастера». «У того, кому выпал шанс ее увидеть, эта чистота форм и цветов навеки остается в памяти».

Тем не менее семь лет спустя автор заключения изменил свое мнение: «Да, я был искренне покорен этой подделкой, о чем безмерно сожалею. Я совершил ошибку, положившись на данные радиографии, которые указывали на наличие исправления на ручке ребенка – его, как я теперь понимаю, намеренно сфабриковали». Он сохранил яркие воспоминания об оживленной дискуссии 18 августа 2011 года в галерееHazlitt, Gooden & Fox, в которой Джулиано Руффини периодически хранил свои работы. В присутствии двух сотрудников галереи, Майкла Симпсона и Джона Мортона Морриса, Николас Пенни, директор Национальной галереи, и Кэрол Плаццотта, руководитель отдела итальянской живописи, стали возражать Николасу Тернеру. «Если меня данные рентгенографии убедили, то эти двое не поверили в оригинальность произведения. Картина не вошла в выставку Бароччи, которую они проводили полтора года спустя в Национальной галерее, что можно считать большой удачей. Это лишило ее каких-либо шансов, и больше я никогда о ней не слышал».

Глава 22

По указанному адресу не проживает

«Давид, созерцающий голову Голиафа», произведение невыясненного происхождения, с которым парижские арт-дилеры больше не хотели иметь дела, привлекла внимание Марка Вейсса. Лондонский галерист сумел убедить своего лучшего клиента, Дэвида Ковица, купить ее совместными усилиями своей галереи и компанииFairlight. Во время визита в Париж Дэвид Ковиц отправился в музей Майоля и, как многие другие, был весьма впечатлен этой картиной, главный герой которой являлся его тезкой (правда, тогда эта мысль еще не пришла ему в голову). Еще больше он радовался возможности