Читать книгу - "Наши темные истории - Эми Голдсмит"

– Хорошо, только смотри, не перегни с лестью. Ты находишь меня омерзительным – принято.

Надо же, не такой реакции и не такого взгляда я ожидала, однако все вокруг словно бы изменилось. Казалось, сами молекулы воздуха выстроились иначе, образуя новый состав.

Очень взрывоопасный состав.

Изобразив заговорщицкую улыбку, я отвела глаза.

– Вопиюще омерзительным. На тебя даже смотреть тошно.

Себ снова рассмеялся и с притворной болью схватился за грудь.

– Черт, Мэг… Знаешь, как ударить парня по больному.

– Я серьезно. Может, тебе… ну, того, пора? А то мне… как-то… Господи боже… – Я согнулась пополам, выставив вперед руку, мол, не подходи. Изобразила рвотный позыв. – Пожалуйста… исчезни… скорее.

Себ со смехом схватил меня за руку и притянул к себе. Я не удержалась и тоже захохотала. Мы смеялись до потери дыхания. Помню все до мельчайших деталей: как струился в широкие окна свет; какой плотный, опьяняющий аромат гиацинтов стоял в воздухе – цветов, оставшихся от моего недавнего проекта. Ни один другой момент так не хотелось запечатлеть на холсте. А потом мы вдруг замолчали и несколько долгих секунд смотрели друг на друга. На мгновение показалось, что Себ снова пошутит, но этого не произошло. Он лишь кивнул в сторону вазы с цветами, подался вперед, прижав меня к себе плотнее, и тихо, спокойно проговорил на ухо:

– Я хоть знаю, что они такое…

Но после, когда мы покинули Сад Гиацинта,

Ты в цветах и в росе, я же

Нем был, и очи погасли мои,

Ни жив ни мертв, ничего я не знал,

Глядел в сердце света – молчанье[33].

Я неловко захихикала и тут же почувствовала себя глупой.

– Это гиацинты. Откуда… откуда цитата?

Вместо ответа Себ молча наклонился и поцеловал меня. Коротко и робко, едва коснувшись моих губ своими, словно примеряясь. Словно хотел убедиться, что ему понравится. Наши лица нежно встретились, его пальцы мягко и как бы ищуще скользнули по моей щеке, а я вдохнула его насыщенный запах: дорогой и терпкий. Черный перец и сосновая смола.

Отстранившись, Себ посмотрел мне в глаза…

Не знаю, чего он ожидал увидеть, но прикосновение его губ, пусть и мимолетное, обжигало, и на моем лице наверняка читалось явное потрясение.

– П-прости, – тихо произнес он, впервые с нашего знакомства сбитый с толку. – Боже, мне правда очень жаль, я не хотел… надо было сперва спросить… мне просто…

Не нужны мне были извинения. Хотелось только, чтобы он все повторил. Хотелось зарыться пальцами в его густые волосы и притянуть к себе. Какие уж тут сожаления!

Но пока я стояла, сокрушаясь оттого, что не могу словами выразить свои чувства, Себ соскочил со стойки. Мои губы еще хранили жар его губ, его запах, моя кожа помнила мягкое прикосновение его волос.

– Постой… постой… – выдавила я.

Однако было уже поздно. Он ушел.

* * *

После спонтанной «выставки» Джосс, Лотти, Сайра и Олли разбрелись по своим комнатам на ночь, а мы с Чарли молча отправились в гостиную.

– Что это такое было… – произнес он, вороша в камине дымящие поленья, а я в это время бухнулась на пыльный гобеленовый диван и растерянно покачала головой.

– Мне кажется, Лотти… сдает.

– Ежу понятно, – ответил Чарли, падая рядом. – А что с Себом? Мне показалось, он знает больше, чем говорит.

– Правда? – нахмурилась я. – А по-моему, его расстроило нечто… на тех полотнах.

– Эта мазня любого расстроила бы. Прямо сцена из хоррора. – Чарли выдохнул. Он храбрился, изображая уверенность, хотя на деле ощущал беспокойство, и это только усиливало мои собственные страхи.

– Ты правда думаешь, что с Лори все норм?

Он пожал плечами:

– Хотел бы я знать. Вчера у нее как будто не все хорошо было. Она сама не своя с тех пор, как… – Он осекся. – Прости.

В глазах защипало от горячих слез стыда. Неужели я – корень происходящего? В ту злополучную ночь первыми же словами, пришедшими на ум, когда я отпустила Лори, были: «Мне жаль». И все же меня саму поражала та легкость, с которой я в последующие недели умудрялась находить оправдания своему поступку. Что теперь скажет полиция? Пропала девушка, которую три месяца назад я едва не утопила – намеренно или же нет, – а потом еще увела у нее парня (хотя тут как посмотреть).

– Ты не виновата, – мягко произнес Чарли, когда по моим щекам тихо покатились слезы. Я откинула голову назад и полной грудью вдохнула пахнущий дымом воздух. Сейчас не время для жалости к себе.

Чарли накрыл мою руку своей.

– Короче, девуля, я считаю, что нам надо передохнуть. Особенно если завтра утром придется вброд добираться до города.

Следом за ним я поплелась по коридору в сторону лестницы. Но, войдя в прихожую, Чарли резко остановился.

– Черт, какого хрена?

Подойдя ближе, я проследила за его взглядом.

Пол был покрыт грязными отпечатками ног. Они выстраивались рваными концентрическими кругами, словно кто-то бродил тут долгое время, производя в уме сложные вычисления.

И хуже того, бродил босиком.

Сама собой и совершенно не к месту вспомнилась открытка из моей спальни, то есть из старой спальни Себа.

«ДАВАЙ СЮДА…

…ВОДА БОЖЕСТВЕННА!»

Мокрые отпечатки ног вели на кухню. Корочка засохшей грязи виднелась и на толстом ковре на ступенях.

Внутри у меня все похолодело, словно схваченное утренним морозцем.

– Лори вернулась? – вскинув брови, предположила я.

Мысль казалась безумной, но в то же время единственно логичной.

– Либо же Себ совершил еще заплыв в этой грязной луже. Лучше проверить. Я здесь, внизу, а ты иди наверх.

В голосе Чарли слышалась странная торопливость, несвойственная тому, кто ожидает встретить в доме друга. Но и мне, если уж на то пошло, было не по себе. Не могла ведь Лори после такой бури, насквозь мокрая, запросто войти в дом и сразу подняться к себе в комнату.

Да еще босиком.

Я, как во сне, тихо заскользила вверх по лестнице. Одолеваемая неприятными мыслями о том, что же это такое может быть, включила свет. Лампы глухо зажужжали, озаряя коридор.

– Лори? – нерешительно позвала я.

Тишину нарушал только чей-то негромкий храп. Снизу доносились тяжелые шаги Чарли, обыскивавшего первый этаж.

Комната Лори так и стояла открытой, внутри было пусто. Значит, спать она не легла. И, не желая тревожить сон остальных, я прокралась в мастерскую.

Занавеси были раздернуты, но все же тут царила темень. Сейчас, когда в окна не заглядывала яркая луна, в стеклах отражался только луч фонарика от моего телефона да моя фигура, похожая на жуткую куклу: белые волосы, черные глаза.