Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

его возможностях… Я провожу тебя до дома, потом вернусь в свою «голубятню». И давай без дискуссий на тему, нужен ли тебе сопровождающий…

Все утро моросил дождь — гадкий, колючий. Небо затянуло, прорывался сильный ветер. Егор ворочался всю ночь, часто замирал, вслушивался. Одному в огромной пристройке было неуютно. Засов на двери мог удержать лишь от честных людей — хватило бы пинка, чтобы ее вынести. Откуда взялся этот изнуряющий страх? Он пилил исподволь — гадко, безостановочно. Жил на зоне — страха не было. Только вызубрил, как «Отче наш»: надо уметь защищаться и никуда не влезать. На войне ходил в атаки, сидел под бомбами — не было такого разъедающего страха. Шел на колючку в составе штрафбата — знал, что шансов выжить ноль, — и то принимал как должное… Проматывались в памяти последние события, возникали люди без лиц. Запомнилась Алла, которую он довел до дома, и она мялась у подъезда, кусала губы, но так и не решилась сказать, что ночевать одной страшно…

Он уснул лишь под утро и проспал почти лишний час! Одевался чертыхаясь, влезал в штаны, чистил зубы. Чуть не забыл наган, всю ночь пролежавший под кроватью в зоне доступности правой руки. Когда же он купит этот чертов будильник?

Путь до работы был, в принципе, недолгий — только за угол повернуть. Кивали почти по-дружески сотрудники, пожал руку как равному (а не какому-то презренному зэку) сержант Кучеренко. Алла сидела в кабинете Лукьянова. Она сменила рубашку, надела новый жакет, волосы на затылке теперь держала не резинка, а красивая заколка. Мелькнула подлая мысль: а как бы на ней смотрелись вчерашние драгоценности?

Бумаги Варана, видимо, лежали в сейфе — на столе их не было.

— Грешен, — признался Егор, падая на свободный стул. — Проспал… Готов остаться без премиальных.

— Ты останешься даже без зарплаты, — проворчала Алла. — Никто тебя в штат не принимал.

— А это несправедливо, — вздохнул Егор.

— Несправедливо, — согласилась Алла. — Зато законно. Ладно, буду тебя подкармливать. Сегодня бутерброды — с колбасой и печенкой.

— Сойдет, — кивнул Егор. — Все спокойно?

— Нет, — вздохнула Алла. — Илья Константинович Буровой прошедшей ночью перенес инфаркт… — Егор застыл. Алла продолжала: — Жена говорит, пришел домой весь черный, держался за сердце. Бормотал, что все нормально, сел ужинать — и свалился с табуретки… Пока ехали медики, вроде пришел в себя, супруга сунула ему таблетку под язык… В больницу привезли — слава богу, живого. Сразу в палату интенсивной терапии, капельница, обезболивающие, сердечные препараты, несколько раз снимали кардиограмму… Кажется, отпустило, во всяком случае, под утро был жив и даже разговаривал с супругой.

— Тьфу ты, черт… — облегченно выдохнул Егор. — Довели мы с тобой мужика своими раскопками…

— Он никогда не жаловался на сердце, — вздохнула Алла. — Мужик-то хороший, хотя и вредный и с диктаторскими замашками… Дай бог ему здоровья и долгих лет. Вместо него, пока не поправится, майор Проничев.

— Какой он?

— Да такой… — Алла состроила неопределенную мину. — Ни рыба ни мясо.

— Понятно.

— Надеюсь, и вытекающие последствия осознаешь? — Алла грустно смотрела ему в глаза. — Нас с тобой теперь даже символически никто не защитит.

— Сами себя защитим, — проворчал Егор.

— Самоуверенность — это хорошо, — вздохнула Алла. — Но если она ни на что не опирается, то это уже самонадеянность… Я тут подумала, Бурлак… — Алла поколебалась. — Как люди «товарища Х» могут быть уверены, что бумаги Варана у нас с тобой? Разве мы их показывали всему городу?

— Даже не начинай, — хмыкнул Егор. — Целая толпа мужчин видела, что рюкзачок у нас с тобой. В райотделе тоже видели. Думаешь, не утечет информация?

— Да, наверное, утечет, — со вздохом согласилась Алла. — Но для этого потребуется время? Впрочем, да, не вечность…

В дверь постучали. Заглянул сержант — с какой-то, как у Чехова, «лошадиной» фамилией — сразу и не вспомнить.

— Алла Викторовна, прошу прощения. Вас и… товарища Бурлака вызывает майор Проничев. Он временно работает в кабинете подполковника Бурового.

— Хорошо, Жеребцов, спасибо. — Алла кивнула. — Подожди. — Она нахмурилась. — То есть вместо того чтобы самому пройти по короткому коридору, майор Проничев звонит дежурному на выходе, дежурный выкрикивает тебя, и ты бежишь на третий этаж, чтобы сообщить это нам?

— Ну да, наверное. — Сержант задумался. — А что-то не так?

— Это называется порядок, Алла Викторовна, — подсказал Егор.

— А по мне, так круговорот бардака в природе, — фыркнула Алла.

Майор Проничев был какой-то рыхлый, маловразумительный, с небольшим количеством волос на голове и очками на глазах. Он сидел за столом Бурового и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Мне сказали, что вы еще здесь, товарищ старший лейтенант. — Он быстро глянул на Аллу, мазнул взглядом водянистых глаз по ее спутнику. — Я понимаю, что еще утро и ситуация сложилась сложная, непредсказуемая… Но почему вы еще здесь, а не на хуторе?

— М‑м… Стесняюсь спросить, товарищ майор, — вкрадчиво сказала Алла. — На каком хуторе?

— На обычном, — вздохнул Проничев. — Где живут хуторяне и хуторянки. Но на Евсеевом хуторе никто не живет, он заброшен уже много лет. Если не знаете, где это, спросите у дежурного. Я тоже… не знаю. Полчаса назад поступил сигнал: на хуторе два трупа. Дети из соседней деревни Клюевки играли там в войнушку, ну и… доигрались. Дежурный наряд и эксперты выехали двадцать минут назад.

— И только нам забыли сообщить, — констатировала Алла. — Не волнуйтесь, товарищ майор, считайте, мы уже там.

Газик бодро бежал по сырой, но еще не раскисшей дороге, объезжал скопления тальника, болотистые низины. От райцентра до Колюевки было верст пять-шесть — не такая уж коломенская верста. От Колюевки до хутора — еще версты полторы. Попахивало аммиаком, до болот отсюда было рукой подать.

— И вот ведь что интересно, — заметила Алла, когда за деревьями замаячили прохудившиеся крыши. — От райцентра тут, может, и далековато, зато от оловянных разработок, где мы вчера тоже играли в войнушку, всего лишь километр с хвостиком. Смотря откуда считать, знаешь ли. У тебя нет неясных предчувствий?

— Да, имеются, — признал Егор. — А еще интересно — это нормальное явление, что наши дети в восемь утра играют в войнушку на заброшенных хуторах?

Впоследствии все прояснилось. В деревне Клюевка проживали весьма самостоятельные дети. Мужиков там осталось с гулькин нос, матерей детвора не слушалась. Несколько пацанов лет двенадцати-тринадцати отправились в ночное на лошадях. Ночь провели на берегу реки, там и поспали. Утром возвращались в деревню. Дурь ударила в головы: сначала порубили беляков в капусту, затем взялись за немецко-фашистских захватчиков, засевших на заброшенном хуторе. Дальше двора, впрочем, не проникли — поскакали в деревню с