Читать книгу - "Таежная банда - Валерий Георгиевич Шарапов"

увесистый матерчатый мешочек, развязала завязки, развернула. Перебрала кучку тускло поблескивающих крупных монет с круговой чеканкой. На одних был изображен «невинно убиенный» советской властью император Николай — в виде профиля, с аккуратной бородкой, на других — видимо, он же, только в полный рост. Монет было много.

— Из золота, что ли? — растерянно пробормотала Алла.

— Точно не из шоколада, — кивнул Егор. — Так называемые золотые царские червонцы — номиналом в десять рублей, но на самом деле в тысячу раз дороже. «Червонцы» — потому что из червонного золота наивысшей пробы… Ну что ж, Варану было ради чего сидеть. Это не все?

— Далеко не все. — Голос Аллы дрогнул, она приподняла стопку бумаг на дне рюкзака, частично вытащила. Это они лежали в жестяной коробке, оставшейся в тайнике. Именно их Варан и планировал передать Лукьянову. Алла с каким-то усиливающимся сомнением смотрела на бумаги — такое ощущение, что они кололи ее руки. Егор потянулся, перебрал несколько листов. Пожелтевшие бумаги с машинописным текстом — какие-то отчеты, донесения, распоряжения, докладные записки. Большинство — копии, сделанные через кальку или копировальную бумагу. Были фотографии — не самого лучшего качества, но вполне читаемые. Егор вытянул одну из них. На фоне здания с колоннами мужчина в форме НКВД с подзабытыми петлицами пожимал руку человеку в штатском. Егор всмотрелся. Говорят, нельзя по внешности определить национальность. Но иногда можно. У субъекта в штатском была ярко выраженная арийская внешность — холеное лицо, высокий лоб, светлые глаза. На обороте было бегло написано карандашом: «Тов. Ракитин и член немецкой делегации Карл Брюннер. Берлин, 1939 г.». Следующий снимок — тот же товарищ, но уже без формы в компании лиц — таких же штатских. У товарища было открытое волевое лицо — в чем-то даже располагающее. На снимках того времени ему было не больше сорока пяти лет.

— Все, довольно. — Егор отобрал у Аллы бумаги, стал засовывать обратно в рюкзак. — В отделе посмотрим. Не знаю, как тебе, а мне в этих кустах неуютно. У Лукьянова в кабинете я видел сейф. Надеюсь, он рабочий?

— Рабочий, — вздохнула Алла. — Эксперт, проводивший вскрытие, передал мне его вещи, в том числе ключи…

Глава восьмая

Трупы незнакомцев, напавших на милиционеров, отвезли в морг. Никто не знал, что с ними делать. Документов при них не было. Запасные обоймы для «Стечкина», курево (у одного — болгарские сигареты с ментолом), зажигалки, носовые платки, плоская коробочка с леденцами. «Не сказать, что очень информативно, — сообщил следователь Захаров, — но рожи у них… какие-то нездешние, что ли». Рожи действительно были нездешние. Даже после смерти эти парни сохраняли породу и невозмутимость.

Вечерело — как сказал бы классик. В кабинете покойного Лукьянова горел приглушенный свет. Дверь закрыли, шторы на окнах — задернули. «Но как от всего этого прятаться?» — преследовала упадническая мысль. Документы лежали на столе, по очереди брали из стопки фотографии, листы с грифами «совершенно секретно», просматривали, складывали отдельно. С каждой просмотренной бумагой на душе становилось пакостнее. «Зачем мы это читаем? — думал Егор, вытягивая из стопки новый лист, впиваясь в него глазами. — Хотя какая уж теперь разница? Дважды не расстреляют…»

— Это компромат, — вынес он вердикт. — Как мы и думали. Материалы, уличающие в неблаговидных делах некоего Ракитина Дмитрия Сергеевича — высокопоставленного офицера НКВД, МГБ, а теперь и слившегося с последним МВД… В конце тридцатых он носил звание полковника, в сороковые дослужился до генерал-майора, а кто он теперь — даже представлять не хочется… Варан, судя по всему, был доверенным лицом Ракитина, выполнял разного рода поручения. Можно представить, сколько лет он собирал компромат на своего хозяина — судя по всему, непотопляемого…

— В конце тридцатых Дмитрий Сергеевич имел контакты с германской военной и экономической разведкой, — негромко подытожила Алла. — Проводились закулисные встречи, консультации — как в Советском Союзе, так и в рейхе. Это считается серьезным преступлением?

— Раньше — нет, — подумав, сообщил Егор. — Во всяком случае, подобные контакты были повсеместной практикой. С Германией мы не были врагами, заключили с ней пакт о ненападении. В Бресте после дележа Польши мы проводили совместный военный парад. Мы сотрудничали в экономике, но, естественно, подглядывали друг у друга разные секреты… Сейчас, после войны, это категорически отрицается. Не могли мы иметь с фашистской Германией никаких контактов. Не было — и все. В Германии работали только наши героические разведчики. Но и их героические разведчики у нас работали — и, судя по паре просмотренных бумаг, у Ракитина имелись с ними связи. Это серьезно. Я вижу ссылки на Министерство добывающей промышленности СССР, на Министерство авиационной промышленности… Тогда эти ведомства, разумеется, назывались наркоматами. Только этого вполне достаточно, чтобы снять с должности, поместить под арест — и далее по списку, как мы любим…

— Я еще вот этого не понимаю… — Алла перебирала бумаги, голос у нее как-то проседал. — Смотри, это же Ракитин разговаривает с людьми в военной форме? Курят, улыбаются… Скажи, на заднем фоне… то, о чем я боюсь сказать?

— Трупы в специально выкопанном рве. Достаточно, чтобы уничтожить Ракитина.

— Подожди, я запуталась… — Алла судорожно растирала виски, смотрела на рюкзак Варана, который временно бросили в угол. Про все остальное, что было в нем, уже забыли. — Получается, что Ракитин, зная о компромате, собранном на него Вараном, хочет заполучить его? И ради этого готов на все?

— Нет, — покачал головой Егор. — Думаю, Ракитин даже не подозревает о наличии данных материалов. Если раньше не знал, то как бы узнал сейчас — учитывая, где все эти годы находился Варан? О компромате узнал кто-то другой, и ему надо повалить Ракитина. И ради этого, как ты выражаешься, он готов на все. Кто это может быть? Не знаю. Даже фамилия Ракитин мне ни о чем не говорит. Люди его профессии не публичные, но обладают властью — в собственных, разумеется, пределах. Допустим, это зубр, человек старой закваски, переживший всех хозяев, намертво вцепившийся в свое кресло… Перекрасился, присягнул на верность сменившимся властям. И хрен его теперь сковырнешь, врос, как в бетон… Кто работает против него? Понятия не имею. Скажем, один из его заместителей, коллега с другого этажа… Без понятия.

— И это трое, что нагрянули к нам у заброшенных подземных выработок…

— Работают на данную фигуру, — кивнул Егор. — Именно так мне видится ситуация. На него же работал Лукьянов. Твой муж обнаружил нездоровую, так сказать, активность… Каким образом он что-то выяснил, мы узнать уже не можем. Варан после освобождения должен был бежать к тайнику, забрать